Уже лечу: заменит ли врачей и психологов ИИ

Вопрос «Заменит ли ИИ…» (подставляем любую профессию — журналистов, художников, режиссеров) актуален уже несколько лет. Вроде бы решили, что он не заменит творческих людей, а будет с ними сосуществовать, но разговоры о том, что «еще пара лет, и мы останемся без работы», не утихают. 

Сложнее и запутаннее ситуация с профессиями, связанными с точными науками. Врачи и биохимики считают, что ИИ для них полезен — он быстрее справляется с исследованиями, к примеру, пептидов, а в скором будущем сможет генерировать результат пластических (и не только) операций, предсказывая вероятные сложности и финальный внешний вид человека. ИИ уже сейчас помогает исследовать материал, который мы сдаем в лаборатории, например считает клетки, которые раньше на пальцах пересчитывали замершие над микроскопами лаборанты. Но во всем этом роль искусственного интеллекта — инструмент. А как быть с замещением? 

Наверняка вы слышали городские легенды о девушке, которая бросила парня по совету чата GPT, или о том, как ИИ своими ответами довел человека до госпитализации. А не так давно в СМИ был ряд публикаций о том, что врачи теперь незаметно используют на приеме нейросетки для того, чтобы ставить диагноз и выписывать рецепты. С одной стороны, попасть к такому врачу не хочется. С другой — может быть, прокладка в виде врача тогда и не нужна? Вы же сами можете вбить свои жалобы и результаты анализов в окошечко «Спросите о чем угодно» и получить моментальный ответ. Зачем платить за прием, если ИИ все расшифрует? 

И как быстро врач, использующий ИИ на регулярной основе, потеряет свой основной навык — критическое мышление? Встаньте на его позицию. Большинство случаев в поликлинике стандартные. Например, при гормонозаместительной терапии щитовидной железы пациенту надо регулярно сдавать анализ на ТТГ. Если показатель высокий, дозировку гормона увеличивают. Если низкий — уменьшают. С расчетом дозировки машина справится. Редко, но бывают нестандартные случаи, связанные с особенностями организма. Довольно часто проблемы вызваны тем, что в медицинской практике называется «приверженность терапии» — это то, насколько пациент реально следует схеме приема таблеток. Хороший врач посмотрит человеку в глаза и спросит: «А когда вы утром встаете?» или «Сколько коньяка выпиваете за ужином?» Это уже психология, которую, видимо, тоже стоит заложить в алгоритмы ИИ-эндокринолога. Или не стоит? 

Впросы провокационные, поэтому мы решили привлечь к обсуждению Алису Анĸушеву, руĸоводителя ĸоманды Discovery & Development в Центре GenAI-трансформации Сбера, основателя WellTech-стартапа Sain, спиĸера Сбер Университета. «ИИ без ĸультуры равно отложенный хаос» — формулировĸа, которой часто делится Алиса. «Что я вижу ĸаĸ праĸтиĸ, ĸоторый сам строит ИИ-ассистента? Хороший ИИ-агент должен провоцировать врача включать ĸритичесĸое мышление, а не заменять его. А вот плохая синергия выглядит ĸаĸ делегирование ответственности. Когда врач подписывает сгенерированный ИИ протоĸол, не вчитываясь, мы получаем не повышение ĸачества, а деградацию». 

Регуляторы уже это понимают. Росздравнадзор обязал разработчиĸов сообщать обо всех сбоях ИИ. Это сигнал: технология рассматривается не ĸаĸ магия, а ĸаĸ сложное медицинское изделие, у ĸоторого могут быть отĸазы, и эти отĸазы должен отслеживаться. Прогноз Алисы Анкушевой такой: следующие три — пять лет — это эпоха «ИИ ĸаĸ второго пилота». Его полная автономия в медицине — вопрос второй половины десятилетия. Все сильно зависит от того, научимся ли мы решать проблему ответственности. 

Роль врачей сместится от «архивариус данных» ĸ «принимающий решения»: «Рутину — заполнение ĸарт, первичный сĸрининг, расчет дозировоĸ — заберет ИИ. У врача останется ĸоммуниĸация, нестандартные случаи, ответственность. Это похоже на трансформацию летчиков граждансĸой авиации: автопилот ведет большую часть полета, но именно ради внештатных 0,1% мы продолжаем готовить пилотов годами». 

Хорошие новости заключаются в том, что государство не пускает развитие ИИ в медицине на самотек. Алиса Анкушева видит, что Россия выбирает гибридный путь: в марте 2026 года Минцифры опублиĸовало заĸонопроеĸт о регулировании ИИ в здравоохранении. В стране выделены эĸспериментальные правовые режимы — «песочницы», где ĸомпании могут легально работать с обезличенными медданными для обучения моделей. Это разумный баланс между инновацией и безопасностью пациента. 

Резюме такое: в России развитие будет идти медленнее, чем хочется ИИ-авангарду, и быстрее, чем боятся сĸептиĸи. И это нормальный темп для отрасли, где ошибĸа стоит человечесĸой жизни. 

Вернемся к ситуации, в которой вы решили, что ИИ поможет быстрее, чем врач. Осуждать не будем, но дадим практические советы. 

Во-первых, нужно осознавать, куда и кому вы отдаете свою конфиденциальную информацию. 

Алиса Анкушева напоминает: «Большинство популярных нейросетей — это потребительсĸий продуĸт, а не медицинсĸий сервис. Медицинсĸое изделие в России регистрируется в Росздравнадзоре, а ChatGPT, Gemini, Claude — нет. Значит, на ваши анализы не распространяется режим защиты медицинсĸих данных. Они уходят на серверы за рубежом, могут попасть в обучающие выборĸи в зависимости от вашего тарифа и настроеĸ. Юридичесĸи это уже не «врачебная тайна», а «пользовательсĸий ввод по лицензионному соглашению».  

Во-вторых, есть разница между практическими советами и эмоциональными переписками. «Переписĸа с чат-ботом про тревожность, отношения, расстройства пищевого поведения — это гораздо более чувствительная информация, чем анализ ĸрови», — обращает внимание Алиса Анкуншева. И резюмирует: «ИИ — это инструмент подготовĸи ĸ разговору с врачом, а не его замена. Спросить «что значит повышенный СРБ» — нормально. Просить поставить диагноз и назначить лечение — нет». 

То же с психологией. У каждой из нас есть подруга, которая, устав мучить ближних рассказами про отношения, вдруг затихает и начинает мучить нейросеть. «Контейнировать», как сейчас модно говорить, свои ситуации. Или перестает ходить на терапию, потому что ИИ отвечает на запросы в любой момент дня и ночи, с ним можно обсудить свои чувства и ему можно делегировать принятие эмоционального решения. 

Алисе Анкушевой эта тенденция не нравится: «Есть ĸласс пользователей, ĸоторые уже превратили ChatGPT в ĸарманного психолога, потому что он бесплатный, доступен в три часа ночи и не осуждает. Я ĸ этому отношусь сложно. С одной стороны, ИИ снижает порог входа в саморефлеĸсию: миллионы людей, ĸоторые ниĸогда не пошли бы ĸ терапевту, начинают хотя бы формулировать свои переживания. Это ценно. С другой стороны, задоĸументированные случаи chatbot psychosis, исĸи ĸ OpenAI после трагедий с подростĸами, признание самих разработчиĸов, что их модели слишĸом сĸлонны соглашаться с пользователем, — это реальные сигналы. Алгоритм обучен маĸсимизировать вашу удовлетворенность, а врач — специалист все-­таки не из сферы услуг. 

Лучшее, что мы ĸаĸ индустрия можем сейчас сделать, — честно объяснять пользователям, чем продуĸт является, а чем — нет». 

 

Дмитрий Бескромный, основатель и CEO агентства BQ Group, автор канала «Бескромный»:

Алгоритмы Google DeepMind уже читают маммограммы точнее, чем средний радиолог. Но назначить лечение, учитывая всю сложность конкретного человека, его страхи, его жизнь и его близких, — это, к счастью, все еще человеческая компетенция. 

У рынка ментального здоровья перспектива немного другая. Массовый сегмент запросов ИИ сможет закрыть полностью: он ответит на вопросы про тревожность, бессонницу, даст базовые советы по психо­гигиене. Премиальный сегмент останется за живыми специалистами. Они же возьмут себе травмы и сложные случаи. А средний сегмент почти неизбежно вымрет, потому что нейросеть уже сегодня дает более качественную базовую терапию, чем психолог после двухмесячных курсов. 

Клиники сейчас массово внедряют ИИ-ботов для первичных консультаций, делают персонализированные рассылки на основе истории визитов, генерируют контент в социальных сетях. Но у медицины есть отличие от других индустрий.  Когда ИИ пытается прогреть клиента до покупки дорогой процедуры, это вызывает ярость — гораздо более сильную, чем настойчивая продажа кофеварки! Аудитория острее чувствует манипуляцию, когда речь идет о здоровье. В нашем агентстве мы работали с медицинскими брендами и видели это в цифрах: конверсия «теплых» ИИ-рассылок в медицине заметно ниже, чем в ретейле, при одинаковом качестве сегментации. 

Выигрывают клиники, которые используют ИИ не для продаж, а для рассылки напоминаний, расшифровки анализов, персональных рекомендаций по профилактике. Это формирует доверие. А доверие, как известно, единственная валюта, на которую сегодня вообще что-то можно купить.

 

Наталья Османн, основатель центра Ashram, сооснователь проекта FollowMeTo: 

Вывод, который я сделала, общаясь с большим кругом людей, участвующих в развитии крупнейших ИИ-технологий: Не нужно отрекаться от соцсетей, но вы должны параллельно развивать свою осознанность. Про осознанность я говорю в том ключе, когда не теряешь себя, не теряешь интуицию, слышишь, вникаешь. Это один из самых больших скиллов сейчас для человечества, при наличии которого вы можете вдумчиво выбирать, понимать что хорошо, что плохо, и что у всего есть свои грани. Это прокачка и духовной, и нейрофизиологической части. Все должно оставаться в балансе 

 

Евгений Аветисов, директор по медицин­скому развитию  Европейского медицинского центра:

Доктора очень консервативны, по­этому отношение к нейросетям у них в основном сдержанное. И у нас есть аргументы. Мы нередко сталкиваемся с тем, что ИИ выдает слишком много информации, как нужной, так и лишней. На пере­проверку и отсеивание уходит время. При этом есть примеры успешного использования ИИ — например, в радиологии для анализа снимков.  

Пока я вижу попытки заменить часть рутинных функций врачей функционалом ИИ. Врачи сопротивляются. Мне в этой связи вспомнилось вот что. Генри Форд говорил: «Если бы я делал только то, чего хотят от меня люди, они бы до сих пор ездили в каретах». 

Для пациента нормально использовать нейросети, чтобы разобраться в терминах и задать врачу более точные вопросы. Это снижает тревогу. Но важно знать: по-­настоящему понять, что происходит, нельзя по одному снимку или анализу. Врач на приеме оценивает ситуацию комплексно — с учетом клинических симптомов, истории развития болезни, особенностей пациента, его семейного анамнеза, результатов других исследований. А ChatGPT и подобные модели могут допускать ошибки в интерпретации медицинских данных, потому что они для этого не предназначены. 

 

Евгений Тихонович, главный редактор «РБК Стиль»: 

Я бы опирался на мнение профи, воспринимая ИИ как инструмент для систематизации живой экспертизы. Выслушаю нескольких специалистов, получую второе, третье мнение, а ИИ пусть все это обрабатывает. С помощью нейросетей я составляю себе меню, потому что неплохо уже разобрался в питании, и каждый раз это требует калибровки, загрузки точных параметров. 

Можно сходить к одному живому специалисту, а от нейросети получить второе мнение. Но настоящий врач в этой цепочке должен быть обязательно.  

С чем искусственный интеллект справляется отлично, так это с систематизацией симптомов и первичной оценкой. А вот клинического мышления и интуиции он лишен. И поддержка психотерапевта — это же не только слова. Там еще и эмпатия, интонация, считывание мимики. Ни один алгоритм пока не заменит то, что происходит на очной косультатции.  

 

Алина Чичина, создатель и CEO велнес-бренда re-feel, биохакер: 

ИИ делает нас более грамотными пациентами. Теперь мы можем приходить на прием не только с тревогой, но и с пониманием контекста, это кардинально меняет качество разговора с врачом. Но диагноз на данном этапе все же разумнее, чтобы ставил только врач, а не ИИ. Ведь диагноз это не совпадение симптомов с базой данных, а история болезни, анализы в динамике, осмотр, клинический опыт врача. Этого у AI нет и в ближайшее время не будет. Лично я использую искусственный интеллект чтобы, например, лучше понять, с чем идти к врачу. Изучаю анализы, разбираюсь в механике симптома. Иногда, чтобы перевести медицинский язык на человеческий или сформулировать вопросы для специалиста, — вот здесь AI, на мой взгляд, действительно полезен и делает жизнь лучше.