• Главная
  • Статьи
  • Новости
  • Журнал

Подписаться

Вход

  • Главная
  • Тренды

Ты себе даже не рисуешь: может ли алгоритм стать автором 

  • Тренды
  • 22.05.2026 в 12:00
  • Редакция «Москвички»

Вместе с экспертами и современными художниками разбираемся, что такое ИИ-искусство, где критерии авторства, может ли роборука создать шедевр и как именно она пытается это сделать. 

Моральные дилеммы и материальные выгоды

Вопросом, способны ли машины творить, их создатели задавались задолго до появления компьютеров. Можно вспомнить эссе Сэмюэля Батлера «Дарвин среди машин» о взаимодействии человека с различными механизмами (это, на секундочку, XIX век) или «Генератор любовных писем» Кристофера Стрэчи (а это — середина XX-го) — первый образец компьютерной литературы. Чем быстрее шагает прогресс, тем больше сомнений и опасений он вызывает, и к началу XXI века образ мрачного технократического будущего стал общим местом: фильмы «Бегущий по лезвию», «Искусственный разум», «Я, робот» обсуждают наличие свободы воли (а значит, и творческого начала) у бездушных железяк и последствий их самовыражения.
  • © 2026 Москвичка
  • Все права защищены
  • Главная
  • Новости
  • Статьи
  • Медиакит
  • Журнал

По вопросам сотрудничества вы можете написать на почту:deareditor@moskvichka.ru

  • Telegram

  • ВКонтакте

  • Пользовательское соглашение
  • Политика конфиденциальности
  • Политика использования cookie-файлов
  • Публичная оферта

Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции.

  • Главная
  • Поиск
  • Журнал
  • Cтатьи
  • Новости
К 2026 году киберпанк наступил: машины проникли даже туда, куда их не звали. Это порождает новые поводы для тревоги. Творческие работники («таланты», как их называют в гонорарной ведомости) стоят дорого, но вдруг их заменят нежадные роботы? Где проходит грань между использованием нейро­сетей как инструмента и автор­ством? Какова художественная и коллекционная ценность работ, созданных с помощью ИИ? 
Это все сложно. С одной стороны, нейросети — это «новый черный». Модно, дорого. В 2024‑м на торгах Sotheby’s созданная с помощью ИИ работа ушла больше чем за миллион долларов. Тремя годами ранее NFT-проект «Слияние» (The Merge) художника Pak принес рекордные 91,8 миллиона долларов. Важная оговорка: «Слияние» предполагало продажу по частям, а точнее — по токенам (те самые NFT), и их приобрели почти 29 тысяч человек. А вот «Ежедневное: первые 5000 дней» (Everydays: The First 5000 Days) художника Beeple продалось целиком за 69,3 миллиона долларов.
Продажи громкие, о них написали в новостях буквально все, но это еще не бизнес: ИИ-­ искусство весьма скромно представлено на глобальной арт-сцене, особенно в сегменте престижных галерей и в музейной среде. Впрочем, интерес подрастает, прогнозы оптимистичные: уже сейчас объем этой доли рынка оценивают примерно в 1,5–3 миллиарда долларов, а к 2030 году он вырастет до десятков миллиардов.
 

Палитра промптов 

Нейросети обучаются быстро, что делает их удобным и универсальным инструментом. Художники используют ИИ для работы с большими массивами данных, для создания эскизов и законченных произведений — например, «Галлюцинации машины» (Machine Hallucinations) Рефика Анадола или «Воспоминания прохожих I» (Memories of Passersby I) Марио Клингеманна.
А иногда нейросети становятся художниками-акционистами. Почти как Марина Абрамович. ИИ-художник Botto — робот на базе генеративных моделей по типу Kandinsky — на ярмарке Art Basel Hong Kong наблюдал за посетителями, анализировал их эмоции и на основе этого создавал сюрреалистические цифровые полотна. Не бесплатно — работы Botto выставили на продажу. За пять лет он заработал 6 миллионов долларов.
И тут возникает философский вопрос (у философов вообще много работы, их профессия опять дико востребована): может ли машина конкурировать с человеком в творческой сфере? У нас ведь есть опыт, несовершенство линий, личная история и эмоции, а у нейро­сети — только большие данные и алгоритмы. По словам арт-­ директора ярмарок blazar и Sample Анны Наумовой, такая постановка вопроса не совсем корректна: ИИ — это еще один инструмент, который встраивается в практику наряду с фотографией, диджитал-медиа или 3D, но никак не отдельный субъект. Но это не совсем ответ на вопрос. Да, сейчас встраивается на равных. А потом? Цену произведения ведь определяют по тому, за сколько его можно продать. Вдруг ИИ начнет продаваться лучше, потому что в головах покупателей что-то перещелкнет?
 

Рукотворное как новый люкс

Пока что тренд ценообразования выглядит так: с появлением потокового производства арта созданные вручную объекты стали цениться выше. В эссе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» философ Вальтер Беньямин вообще утверждает, что механическое копирование уничтожает «ауру» произведения, лишает его уникальности. Это касается даже репринта гравюр, но верно и для нейро­сетей. Их алгоритмы нацелены на переработку уже существующего, а не на создание действительно нового, а потому спрос на человеческое присутствие в искусстве растет. Чем доступнее производство цифрового контента, тем больше ценится фигура художника, его способ мышления и персональная оптика. В эпоху визуальной перенасыщенности авторство становится новой роскошью, и сегодня, по словам художника Романа Беляева, даже технологические гиганты стремятся подчеркнуть ценность человеческого труда.


Настоящее будущее время

Основательница школы masters Полина Бондарева считает, что надо провести линию между галереями классического искусства и теми, кто специализируется на диджитал-арте. Последних немного, но в Москве известна VS Gallery. Полина видит, что практика взаимодействия с нейросетями пока больше распространена за границей и среди нового поколения коллекционеров. Крупные площадки вроде MoMA в Нью-Йорке уже заинтересованы в ИИ-искусстве — покупают видеоработы и NFT. А в России в то же самое время формируется тренд на ремесло, тактильность и переосмысление исторических мотивов.
Как бы то ни было, в современном искусстве по-прежнему больше всего ценится высказывание и контекст — оно про содержание, форма сейчас вторична. ИИ — вполне себе инструмент для выражения мысли человека. В таком случае создание промпта является полноценным творческим актом. Но возникает другой вопрос (актуальный со времен абстракционистов): насколько сильно художнику нужна академическая подготовка?
 

Что говорят эксперты
 

Полина Бондарева, основательница школы masters.

ИИ формирует новый рынок, на котором уже появились свои лидеры. Он сейчас широко применяется в театре, например для работы с масштабом, инсталляциями, фестивалями.

Нейросети позволяют художнику расширить уже существующие компетенции. Сейчас многие молодые авторы работают с коллажами, старыми газетами, архивом. Это их форма, а главными в искусстве по-прежнему остаются идея, высказывание и контекст.
На мировых аукционах искусства Christie’s и Sotheby’s регулярно бьют рекорды продаж работы, созданные при помощи искусственного интеллекта. В России я не вспомню даже прецедента участия медиахудожников в крупных аукционах, но это не значит, что созданные нейросетями произведения не имеют ценности. Скорее, наш арт-рынок только начинает двигаться в этом направлении.
 

Роман Беляев, художник, выпускник Школы Родченко, участник 2-й Международной биеннале «Искусство будущего» в МАММ.

За рубежом художники активно бойкотируют ИИ, а крупные бренды выстраивают ценностную стратегию вокруг ручного труда и поддержки человека. Модные дома в рекламных кампаниях буквально кричат, что они кутюрные по всем параметрам. Технологические гиганты тоже стремятся показать, что в центре их внимания продукт, созданный людьми.
Любая новая технология, которая сильно влияет на нашу повседневность, пугает. Но постепенно человек адаптируется, и, я думаю, скоро появятся авторы, которые будут работать преимущественно с нейросетями и при этом станут востребованы коллекционерами. 
Машина не может полностью заменить человека. Чтобы наделить работу смыслом и создать уникальный опыт, нужен автор. Именно поэтому сшитые специально для вас джинсы дороже продукта автоматизированного производства.
Нейросети — прекрасный инструмент, который облегчает нам жизнь. Я активно использую ИИ в своей художественной практике и с его помощью добиваюсь персонализированного опыта для зрителя. Однако у меня есть красная линия: мне важно, чтобы нейросеть не создавала и не придумывала за меня.
 

Анна Наумова, арт-директор ярмарок blazar и Sample.

Для галерейной системы по-прежнему важны личность автора, контекст и умение выстраивать художественный нарратив. Любая работа вольно или невольно оказывается включена в смысловое, интеллектуальное поле, которое задают люди — автор, зритель, критик. И с этой позиции нейросети — лишь инструмент и новый медиум для само­ презентации.
Пока нейросетевое искусство — это сравнительно небольшой сегмент глобального арт-­ рынка, и основ­ной интерес сегодня вызывают гибридные работы, когда художник соединяет ручной труд и цифровую среду, поскольку они дают насыщенный эмоциональный опыт.
Машина может многое ускорить, сымитировать или автоматизировать, но она не способна на рефлексию — а творчество во многом строится вокруг человеческого переживания. Именно поэтому я отношусь к нейросетям как к инструменту, для меня принципиальна разница между помощью и полной заменой авторского мышления. Мне кажется опасной ситуация, когда технология начинает думать, чувствовать и формулировать позицию за нас. Хотя, если честно, свой ответ я структурировала с помощью ИИ — и это, я думаю, довольно симптоматично для 2026 года.
 

Лена Черных, нейрокреатор, ИИ-дизайнер.

Авторский статус ИИ-работ с юридической точки зрения до конца не определен, поэтому галереи и аукционы пока предпочитают держаться от такого искусства в стороне. Но я думаю, что, как только правовой вопрос с авторством в Европе и Америке будет урегулирован, ИИ-искусство станет полноценным участником арт-рынка. В конце концов, многочисленные кейсы с NFT уже показали, что цифровое искусство представляет интерес как инвестиционный инструмент.
Появятся, однако, и новые вызовы: заработать на искусстве станет сложнее, и в первую очередь пострадают ремесленники, иллюстраторы, продакшен. Все, кто не успеет адаптироваться, проиграют в ценовой конкуренции. При этом, конечно, хендмейд не умрет, он просто станет элитарным, заниматься им будут единицы, а цены на него взлетят.
Фото: личный архив
Иллюстрация: Мария Аносова
Будущее наступило

Все выпуски Москвички всего за 99₽ в месяц

Подписаться
Loading...