Страшно красивые: как хорроры становятся новым гламуром

 

До второго пришествия жанра в середине 2010-х фильмы ужасов ассоциировались с клипом Майкла Джексона «Триллер». Их отличала аляповатая визуальность со ставкой на пластический грим — в жанре просто не существовало больших бюджетов, а спецэффекты до CGI были скромными. Вставные клыки и контактные линзы можно было увидеть издалека, часто они выглядели комично. Долгие десятилетия жанр граничил с эксплуатацией, паразитируя на жестоких убийствах женщин, как запрещенный в 50 странах скандальный мокьюментари «Ад каннибалов».

Были, впрочем, и редкие исключения, выходящие за рамки кровавого гротеска.

Итальянское джалло еще в 1960–1970-е доказало, что хоррор может быть прежде всего стильным. В «Суспирии» Дарио Ардженто сюжет растворялся в цветных тенях и театральных убийствах, а жестокость превращалась почти в декоративный элемент. В ремейке культового фильма Лука Гуаданьино закрепил эстетство: эффектные костюмы, чувственный танец и икона стиля 2020-х Дакота Джонсон.

Другим убежищем красоты всегда оставались вампиры. Если чудовища классических фильмов вроде «Носферату: Симфония ужаса» были подчеркнуто уродливыми, то уже в золотую эру Голливуда в «Дочери Дракулы» появляется аристократическая графиня — холодная европейская femme fatale, чья опасность неотделима от привлекательности. 

Европейские фильмы, как «Умереть от наслаждения» Роже Вадима, упивались женской красотой и роскошью старинных особняков. К концу XX века вампиры окончательно превратились в романтических героев: в «Дракуле Брэма Стокера» Фрэнсиса Форда Копполы страсть между героями Вайноны Райдер и Гэри Олдмена выглядит важнее любого ужаса. Невест Дракулы играют модели, среди которых Моника Беллуччи, только начинавшая актерскую карьеру. Эстетику барочной театральности подчеркивает парад великолепных нарядов, созданных легендарной художницей по костюмам Эйко Исиоки, получившей «Оскар» за работу над фильмом.

Современный арт-хоррор окончательно узаконил красоту как самостоятельную ценность. Режиссеры стремились к идеальной картинке — выверенному свету, симметрии кадров, модельным лицам. В «Неоновом демоне» Николаса Виндинга Рефна гламур уже стал темой: индустрия красоты буквально пожирает своих жертв, а режиссер разыгрывает сцены жестоких интриг мира высокой моды в холодной эстетике глянцевого журнала.

Следующий шаг оказался почти неизбежным: хорроры начали напрямую рассказывать о гламуре. Героини стремятся к вечной молодости и красоте, и страх рождается из самого обязательства быть идеальной. В фильмах вроде «Субстанции», «Оболочки» и «Гадкой сестры» чудовищность возникает не из потустороннего мира, а из косметических процедур и технологического совершенствования внешности. Свежий сериал «Красота» Райана Мерфи ведет нас за руку в редакцию Vogue и мир высоких подиумов, на которых сгорает Белла Хадид, подхватившая «вирус красоты».

Голливуд тем временем старается сделать привлекательным буквально все. В новой версии «Франкенштейна» монстра играет модельно красивый Джейкоб Элорди — с идеальным торсом и скульптурными скулами. В недавнем «Носферату» внимание зрителя сосредоточено на хрупкой зумерской it-girl Лили-Роуз Депп, описывающей готический кошмар любви с чудовищем как лучшее событие в жизни.

Весной эта тенденция станет еще заметнее. «Невеста!» с Джесси Бакли и Кристианом Бэйлом переосмысляет историю монстра Франкенштейна и его нареченной как роман в духе Бонни и Клайда, похожий на клип Леди Гаги. В романтическом хорроре «Проклятый рыцарь» Софи Тернер и Кит Харингтон играют влюбленных — очевидный расчет на зрителей, которые помнят их по «Игре престолов» и ждут пикантных сцен.

Хоррор всегда был жанром телесности, но если раньше тело в нем калечили и уничтожали, то теперь его прежде всего демонстрируют, а чудовище становится объектом желания. Возможно, это неизбежная судьба популярного жанра: как только он перестает быть маргинальным, его начинают украшать.

Фильмы ужасов будущего, похоже, будут не столько пугать, сколько соблазнять — и чем страшнее окажется мир вокруг, тем красивее будут выглядеть его кошмары.