Драгоценный самолетик: как устроен ювелирный бренд Liza Borzaya — Москвичка

Драгоценный самолетик: как устроен ювелирный бренд Liza Borzaya — Москвичка

Чтобы только нарисовать на крохотном самолетике передовицу газеты «Правда», мастера Liza Borzaya работают три недели с утра до вечера. На некоторые изделия уходит по полгода. А до эмальеров трудятся граверы. Борзунова признает только ручное гильоширование при помощи старых добрых, воспетых Саввой Игнатьичем в «Покровских воротах» штихелей. «Только такой рисунок играет под эмалью, — рассказывает Елизавета. — У меня есть старенькая книжка про художественную горячую эмаль. Она начинается с эпиграфа: «Познакомившись с горячей эмалью, вы не станете богаты в земном смысле. Вы станете богаты духовно». Это действительно так. При взаимодействии эмали с золотом случается магия. Потому что гильошированная поверхность металла под эмалью остается блестящей, раскрывает красоту изделия. Ты не просто выкладываешь камни, ты создаешь живые украшения. Эмаль по факту — это кварцевый песок, но она позволяет тебе создать все, что ты хочешь. У нас есть, например, кольца, серьги, подвески в виде шмеля. Спинка шмеля не просто выложена камнями — благодаря горячей эмали она получается объемной, натуралистичной. Клиенты берут этого шмеля в руки и не могут оторваться. Горячая эмаль влюбляет в себя, завораживает своей игрой».

Некоторые особо тонко чувствующие клиенты просили внести изменения в оригинальный немецкий креатив. Как-то пришел запрос сделать украшение с горячей эмалью. На тот момент проактивная Елизавета уже сама рисовала эскизы и на вечерних курсах изучала 3D-моделирование, «чтобы общаться с клиентами не на пальцах и самой предлагать им идеи». Сначала Елизавета обратилась к лучшим в то время европейским специалистам — швейцарцам. «Но они делают эмаль по астрономическим ценам для брендов high jewelry. И я начала искать эмальеров в России. Просто ходила по рынку и спрашивала, кто лучший. Все сказали: Евгений Баранов. Так, как он пишет, не пишет никто. Ювелирные яйца его работы хранятся в Кремле. Но к нему на кривой кобыле не подъедешь. Я говорю: «Да? Ну ладно». Нашла его в соцсетях, написала: «Я Лиза, влюблена в горячую эмаль, хочу с вами встретиться, чтобы вы для нас сделали заказ». Мы встретились — и проговорили пять часов. Он нашел единомышленника и выложил всю свою боль. Говорил, что у нас больше не умеют работать с горячей эмалью, что плохо, что об этом русском искусстве не знают на международном рынке. Я обещала: «Мы все это исправим». Евгений познакомил меня со своей ученицей, она теперь работает у нас. Консультировал моих мастеров. Недавно сказал, что очень доволен тем, что у меня все получилось. Сказал, это уровень!»