Новенькая в классе. Интервью с Эрикой Кикнадзе

Креативная идея этой съемки полностью принадлежит тебе. Почему именно такие образы?
Здесь подходит выражение blessing in disguise — благословение в обличье несчастья. Сначала я предложила другое, но вы сказали, что вообще не вариант. Вторая концепция сложнее, но она действительно лучше, чем образ в черном плаще у черной машины — да, красиво, но никак не погружает людей в мой мир. В общем, эта съемка была для меня крутой прокачкой в плане нервов: придумать свое, всем угодить, сделать так, чтобы у творческой команды был максимально приятный процесс. Мне, кстати, нравится работать, когда гонка-­гонка: быстро переодеваемся, быстро делаем мейк на локации. Это был дурдом полный, но это был наш дурдом! Ощущение, будто мы с одноклассниками поехали на автобусе на экскурсию. Очень по-дружески, я бы даже сказала, по-семейному.

Запостила, что ищу фотографа. Я сама фотографирую, но двигаться на площадке и одновременно держать камеру невозможно. У меня там были четкие референсы, даже по свету, я понимала, чего хочу. Мне написал Леша Максимов, ассистент визажиста Фаризы, и посоветовал Никиту. Мы с ним не следовали моим референсам один в один — они нужны, только чтобы задать съемке направление. А подход «один в один» отнимает возможность раскрыть свой потенциал, прочувствовать на съемке процессы. С Никитой приятно работать — мы сделали одну съемку, еще одну и еще одну. Здорово найти человека, с которым у тебя синергия.

Мы пересекались на вечеринках и были в приятельских отношениях, но не более того. Только после этой съемки сблизились.

Зато с Фаризой вы, кажется, знакомы давно? 

Фариза — моя любовь! Она легкая, но при этом с перчинкой. Я безгранично уважаю людей, которые занимаются творческим делом. Это тяжело, это работа не с 9:00 до 17:00, а 24/7. При этом, если ты реально настоящий художник и не творишь, тебе становится плохо.

Ты училась в Нью-Йорке, в эпицентре фэшн-рынка. Снималась для Jacquemus, у тебя там друзья, тусовка. Какие были шансы остаться работать? 

Я окончила институт дизайна Parsons. В Америке есть опция — после университета ты имеешь право на год остаться на практику. Платить не будут, это только для опыта. Сам записываешь отработанные часы, отсылаешь отчеты. Но практика может случиться, а может нет. Перспектива сидеть без дела и ждать документов, только чтобы разрешили попрактиковаться, — это был не вариант. Мне все-таки уже двадцать шесть лет. Я очень благодарна родителям, которые помогали финансово и морально, но пора уже как-то строить карьеру, строить себя. Когда я приехала в Россию, у меня резко случился внутренний рост. Не важно, маленький проект я делаю или большой, но мне важно двигаться вперед — причем с друзьями, особенно с теми, кого я считаю талантливыми. Я очень боялась, меня десять лет тут не было. Все казалось фатальным: ничего не получится, меня никто не знает, я никого не знаю, меня не поймут, я никого не пойму, буду чувствовать себя неловко. Но у меня в жизни часто такое случается: встречаюсь лицом к лицу со своим главным страхом и вхожу в бездну, чтобы увидеть себя и познакомиться с тем, что меня пугает.

Какой у тебя был план? 

Я очень тяжело переживала переезд. Так что для начала — прийти в себя, поправить внутренний мир. Я углубилась в эзотерику, философию. Делала конспекты лекций, читала, гуляла. Постоянно вела с собой диалог, старалась вырулить из сомнений и страхов. Мне нужно было понять, почему чувствую себя так, а не иначе. Я ведь большую часть жизни двигалась на автопилоте, по инерции, а это мешает слышать себя, понимать, как проявляться в этом мире.

Страх — это ведь, грубо говоря, детская эмоция. У взрослого за ним кроется какое-то более весомое чувство, которое нужно исследовать. Как только я поняла, чего именно боюсь, я это отпустила. И начали поступать предложения. Сначала съемка с 12 Storeez, потом — Planta Rosa. Я прошла по подиуму на показе Ushatáva. Но, если честно, не совсем понимаю, как это все происходит, по каким критериям тебя оценивают.

Какие российские бренды ты свежим взглядом выделяешь? 

Ushatáva — всегда! Нино Шаматава — всегда! Плюс она грузинка, и я тоже. Очень люблю Грузию и прям чувствую гордость за бренд. Мне нравится их философия. Они открытые, умные, интеллигентные люди.

Пробую себя в роли арт-директора и дизайнера. Разрабатываю коллекцию с одним из крупнейших российских фэшн-брендов, но пока не могу сказать, с кем именно. Я всегда хотела создавать вещи, были попытки, и неоднократные, но сейчас это совсем другой уровень, мне не терпится поделиться тем, что получается. И мне нравится учиться у людей, которые чуть больше в этом понимают.

Еще в сентябре стартует проект, в котором я буду ведущей. Его выпускают совместно с медиагруппой «Красный квадрат». Будет шоу на YouTube и в «ВКонтакте» — что-то вроде интеллектуального лайфстайла, детектива в поп-культуре, разговоры о трендах, красоте, философии. Я часто закрывалась от возможностей из-за страха. А сейчас думаю по-другому: будет круто, а если не получится так, как хотела, я смогу это выдержать, меня это не будет глодать. Пересмотрела интервью Джима Керри, где он говорит, что, когда страшно, его все равно переполняют восторг и желание дарить людям радость. Вот и мне важно, чтобы аудитории понравилось. Чтобы они узнали что-то новое, посмеялись, отдохнули. А потом обсудили с друзьями, и это стало частью лайфстайла.

Ты будешь приглашать героев? 

Мы сняли уже несколько эпизодов — в каждом шикарные люди: эпатажные, непредсказуемые и очень настоящие, самобытные. Жду премьеру.

Что тебя сейчас вдохновляет? Что смотришь, читаешь? 

Читаю книгу «Женщины — серийные убийцы: как и почему становятся монстрами». Это вроде бы исследование через призму психологии и криминалистики, но написано языком, который воспроизводит гендерные стереотипы. Автор мужчина, и чувствуется привкус мизогинии. Когда раскладывается по фактам — она сделала то-то и то-то, — мне окей. А когда идет а-ля «Женщины такие, она просто психанула», мне уже не очень интересно, если честно. Еще смотрю старые фильмы. У меня есть аккаунт на Letterboxd, я туда записываю то, что видела, оцениваю, составляю рейтинг и таким образом организую свою память. Вот «Жар тела» 1981 года. Диалоги, подача идей — все выглядит так, будто сняли сейчас, но сделали, чтобы выглядело винтажно. Я взяла оттуда для нашей съемки референсы по свету. Постоянно сижу на «Авито», выуживаю старые журналы и редкие книги, фотоальбомы. Нашла POPism: The Warhol's Sixties — Энди Уорхол с Пэт Хэкетт написали книгу о том, что происходило вокруг его «Фабрики». Не столько история искусства, сколько мемуары изнутри тусовки.

Он больше коммерческий персонаж. 

Да. В Нью-Йорке Christie's Fund for the Arts часто выставляет работы перед аукционом, на них можно посмотреть бесплатно. Я однажды застала там картины Уорхола, запомнила портрет Жан-Мишеля Баскии. Были указаны материалы: акварель, масло, моча. Для того времени это было нечто невообразимое. Но во мне даже сегодня работа вызвала отклик. Еще я запомнила его портрет, сделанный в больнице после покушения, — в Уорхола стреляла радикальная феминистка Валери Соланас. В объектив Ричарду Аведону он показал швы на животе и груди. Есть в этом романтика: стоять полуголым, зашитым, в корсете. Черно-белое фото. Это след жизни, превращенный в искусство, — способ прожить боль, почувствовать ее и не сгинуть в бездне страдания. Наоборот, превратить некрасивое и больное в нечто прекрасное.

Ты рассказывала Насте Полетаевой в шоу «Без фильтров», что твое понимание женственности изменила мама. 

Я очень-очень ее люблю. Не помню, чтобы она критиковала, пыталась заставить сделать другой выбор. Хотя, понятное дело, были в моей жизни и сомнительные решения. Я очень рано начала бить татуировки, одевалась странно, вызывающе — даже, возможно, вульгарно. Но ни мама, ни папа ни разу не сказали: «Надо поменяться». Они задают вопросы, чтобы убедиться, что мне так окей, мне так хорошо. Я думаю, что благодаря их воспитанию мне легче найти внутреннюю опору, разобраться, чего реально хочу и какая я по-­настоящему. К тому же я с детства вижу, сколько любви мама дает людям вокруг, как она обо всех заботится.

Она не старается быть модной, но стиль видно. Меня удивляет, насколько мама аккуратная: вещи, которые она купила лет десять назад, выглядят будто новые. Когда она собирается что-то купить, всегда обдумывает, советуется. В итоге точно знает, чего хочет, что с чем сочетается. В мире перепотребления очень круто уметь видеть, что нужно именно тебе, а не просто следовать импульсу: купить-купить-купить. Конечно, когда я росла, меня одевала мама. И я ходила во всем черном. Мне не нравилось: «Я что, на похороны иду?» А сейчас сама одеваюсь во все черное, ну почти. Мама супер! Спасибо ей, что иногда дает поносить свои сумки и украшения.

Откуда вы узнали? Сначала я училась в другой балетной школе, с шести лет. Потом перешла в Вагановское, и там было жестко. Все эти клише, что вы видели в фильмах типа «Черный лебедь» с Натали Портман, — они реальны. Но тогда я дышала балетом. Несколько часов в день у нас была практика у станка, а потом я приходила домой и танцевала под «Севильского цирюльника» — дедушка любил оперу.

В академии к тебе спокойно могли подойти, впиться ногтями в ляжки и сказать: «Что-то потолстела». Придирались ко всему. Никогда не забуду, как мне там поправляли прическу — шпильки всегда втыкались в голову, царапали. Почти все экзамены — в трусах и в чешках, чтобы оценивать твое тело, твою гибкость. Помню, я шла по лестнице после экзамена и услышала, как девочки говорили про меня: «У нее рожа XVIII века». Я вся в слезах, мне лет семь-восемь. Внизу ждала бабушка. Я — ей: «Бабушка, у меня рожа XVIII века!» А она: «Эрика, это комплимент! Ты так аристократична!»

Потом я приехала в Москву и перешла в балетную школу при Большом театре. На родительском собрании маме сказали, что пора выбирать — либо общеобразовательная школа, либо балет. Если бы я продолжила заниматься балетом, не думаю, что жизнь сложилась бы так, как мне хотелось.

И ты училась моде. Что ты про нее поняла? 

Что если хочешь быть quiet luxury, покупаешь бежевый пиджачок, очки Miu Miu и лоферы. Но мода говорит в первую очередь про чувства.

Ага, и можно быть модным абсолютно вне трендов. 

Я вообще всем рекомендую быть вне трендов. Тренд — момент во времени. А твое самоощущение — это про вечное. И когда ты одеваешься исходя из своего самоощущения, то не ошибешься. Посмотришь на свой аутфит спустя пять лет, и, даже если он тебе не понравится, ты не будешь чувствовать себя постфактум глупо. Ты выбрала его на том этапе, и тебе было в кайф. У меня больше сорока татуировок. Сегодня они не все мне нравятся. Но я не собираюсь их стирать, пусть будут как напоминание. Это не стыдно. Так же и с модой.

Назовешь примеры крутого ­стиля? 

То, как Лоу Роуч одевает Зендею, — очень красиво. Конечно, Патти Смит! Дебби Харри, Хлоя Севиньи, Винсент Галло, Дита фон Тиз, Пи Джей Харви... Я, кстати, пошла недавно к своей швее и заказала платье как у Пи Джей Харви. Белое, она в таком выступала на рок-фестивале V в 2003 году. Хочу один в один. Еще Майкл Хатченс из группы INXS. Естественно, Мадонна. Курт Кобейн. Господи, Дэвид Бекхэм, Виктория Бекхэм! Они вообще моя любовь. Помню фотографию, когда он пошел встречаться с королем Англии и надел на себя дюраг, как у хип-хоперов. Какой треш! Игги Поп. Кейт Мосс, Кристина Риччи, Джейн Биркин, Шэрон Тейт.

Мне очень нравится Вита Клац. У нее четкое видение и вкус. Классно одевается Вика Салават. И Эстер Гориловская.

Как ты провела это лето? 

В работе, слава богу. У меня не остается времени ни о чем подумать. Это плюс. Скорее всего, уеду в середине сентября отмечать день рождения — хочу наполниться солнцем. Я люблю Рим, Милан. Ну и, конечно, Париж — у меня там много друзей. Поэтому пока работа, а потом — заслуженный отдых.