Стилисты смотрят в душу: интервью Софьи Эрнст и Анастасии Соломеиной

Зачем вы нужны друг другу? 

Софья: Я очень люблю покупать винтаж, что-то необычное. У меня есть вещи с Удельного рынка в Петербурге, я их до сих пор ношу. Занимаюсь традиционной русской культурой, и это мне тоже хотелось отразить в своем образе, но не в лоб. А актуальная мода мне не сильно интересна, разве что Dries Van Noten и несколько азиатских дизайнеров. У меня не было и нет задачи разработать себе стиль. Главное для меня — вещи, которые я считаю сокровищами. Хотелось носить их, а я не совсем понимала как. Искала своего человека, знакомилась со стилистами, выбирала. Настя одевала меня на съемку для «Собака.ru», я с этим воспоминанием пожила и через год, в марте 2025-го, позвала ее знакомиться с моим гардеробом. Мне было важно, как они примут друг друга. Они слились в экстазе, а я просто была наблюдателем.

Анастасия: Софье про меня рассказал один наш общий знакомый. Я на тот момент училась в Академии им. Штиглица на художника по костюмам. Софья жила и работала в Москве. Встретились мы в Санкт-Петербурге. Сперва я создала платье для Софьи по мотивам панно Михаила Врубеля «Маргарита». Затем случилась съемка в «Собака.ru». У них была идея собрать весь русский кутюр в стилистике Древней Руси: Maria Belik, Edem Couture, Ulyana Sergeenko, архивы Valentin Yudashkin. Была одежда от Надежды Васильевой. В мае 2025 года мы начали сотрудничать на постоянной основе.

Софья: Когда Настя на съемку привезла костюмы ав­торства Васильевой, я подумала: «Вау! Это так ­круто!» Не сказала об этом, но подумала. Я люблю и уважаю Надю, она великий художник по костюмам.

Софья: Настя научила меня, что богатства надо вытаскивать из сундуков. Мне казалось, что слишком нарядное неловко носить в обычной жизни, а Настя запретила так думать. Мы не искали новую меня, а позволили проявиться уже существующей. Настя сочетает все так, как я бы, наверное, не осмелилась. Появились серии наших творческих кутюрных съемок. Они родились в ее голове, а я только собрала под идею крутую команду. Уговорила моего друга, фотографа Абдулла Артуева. Мы снимали архивы Вячеслава Михайловича Зайцева, и я почувствовала, какой в этом потенциал. Кутюр никогда не был моим объектом желания. Его сложно носить, показывать, переосмыслять. Но Настя решила, что для меня есть место в подобной истории.

В вашем творчестве есть за­преты? 

Анастасия: Я начинала работать в теа­тре и знаю, что пригодиться может все. Но Софья отказывается от новых коллекций и от вещей, у которых нет энергии, истории, смысла. Не купит, условно, флюоресцентную майку, потому что завтра она уже будет не нужна. Вот сейчас Софья в платье Roberto Cavalli 2003 года. По крою, цвету, принту видно, что это работа огромной команды, и вещь как живая. Софье нравится, как шили в 1920‑е, — тогда собирали в технике наколки. И у Надежды Васильевой все делается руками. Сравните пряник из печи и печенье, которое штампуется на конвейере. Так вот от печенья мы отказываемся, а пряники, как это платье Roberto Cavalli, оставляем.

Чему стилист учится у клиента? 

Анастасия: Мне раньше хотелось только расти, а с появлением Софьи появилось желание соответствовать и не разочаровывать. А чему еще я научилась?

Софья: Складывать по категориям?

Анастасия: Нет, складывать вещи по категориям — это пока выше моих способностей. А у Софьи все линейно и продуманно, даже сапоги в шкафу — на вешалках. Мне ближе легкий творческий беспорядок.

Какую черту характера вы бы позаимствовали друг у друга? 

Анастасия: Строгость характера.

Софья: Юность ума.

Анастасия: Называем цвета — они хорошо отражают внутреннюю повестку. Были случаи, когда я собирала только оранжевые луки, потому что так Софья видела себя в тот момент.

Софья: У нас есть словечки — рубрики и коды. Например, «крейсер «Аврора», «булочные Вольчека», «подворотни Петербурга», «блеск и нищета».

Анастасия: Это не словарь терминов, а нейминг, который рождается по ходу. Он и про защищенность, и про раскрытие героя.

Софья: В этом есть театральность, ведь и Настя, и я работали в театре. Нам нужно соблюдать какую-то драматургию, потому что мы обе — костюмные артистки. Хочется сыграть спектакль.

Софья: Есть еще один член команды — визажист Ира Грачева. На мероприятие «Яндекс Музыка» Ира сделала мне нереальный, яркий, очень дерзкий макияж. Одета я была в голубую шапку-­ушанку и в сетчатое платье с грибами Jean Paul Gaultier. Да, это был экспериментальный образ, в котором я вышла в люди. Но там позволял контекст: много рэперов и модных музыкантов, которые тоже с собой эксперимен­тируют.

А вы не боитесь, что люди не поймут экстравагантность? 

Софья: Если они меня заметили, это хорошо. Значит, мы бросили вызов своей серости. У нас очень жизнерадостный стайлинг, он по идее должен радовать.

Анастасия: Вот не поверите, но мне писали самые обычные женщины, не из индустрии, что им нравится наша работа и образы.

Вы сотрудничаете с брендами? 

Анастасия: Почти ни с кем, кроме Дома моды Зайцева.

Софья: Еще одна любовь — моя лучшая подруга Маша Белик.

Какие выходы Софьи вам обеим очень нравятся? 

Анастасия: Она пошла получать премию журнала «ОК!» в платье Вячеслава Михайловича Зайцева с принтом как на павловопосадском платке.

Софья: У меня тогда была обсессия на переводные татуировки Swarovski, но их уже невозможно было найти. Ира купила стразы и большие разноцветные камни, выложила мне их на кожу в виде колье. А на своем дне рождения я была в этнографическом кокошнике с бисером и жемчугом из Олонецкой губернии. Было пять вариантов вещей к нему, победила футболка Enfants Riches Déprimés с розовыми буквами и розовое платье Jil Sander Рафа Симонса. На ногах — принтованная обувь Dries Van Noten из желтого жаккарда.

Анастасия: Да, это было супер.