Расти большой: Павел Гнилорыбов — о меняющейся Москве

Москва не сразу строи­лась, но за почти 880 лет своей истории вы­росла до города с населе­нием 13,3 миллиона человек. Ме­тодично, камушек к камушку, кирпичик к кирпичику, город рас­ ширяет свои объятия и умножает этажи. Он помнит времена, когда дома не строились, а рубились. Только при Дмитрии Донском Мо­сква становится белокаменной — известняк добывали в селе Мячково, где Пахра впадает в Москву­-реку. В XV веке город заявляет о себе как о центре единого государства, а это большие амбиции: Кремль из белого перестраивается в кирпич­ный, итальянцы Алевиз Фрязин Старый и Пьетро Антонио Сола­ри возводят башни. После этого за редким исключением — Москва развивается уже по проектам рос­сийских архитекторов. Так, то, что для нас сейчас — Бульварное кольцо, раньше было мощными стена­ ми Белого города, которые в кон­ це XVI века возводит зодчий Федор Конь.

На самом деле Москва строилась рывками, одним из них стало время после пожара 1812 года. Был рывок и в конце XIX века. И когда смотришь на огромные доходные дома, невольно думаешь, как артели крестьян возводили это вручную, без современной техники. Строительный год был короток — на заработки приходили с апреля по октябрь. Старались подвести здание под крышу за один теплый сезон, камни клали и от заката до рассвета. Мо­сква, конечно, не сразу строилась, но из­-за климата и своего нетерпеливого характера научилась делать это быстро.

ХХ век вооружил строителей башенными кранами. Бывает народ­ строитель, а Москва — город­ строитель, она никогда не успокаивается на достигнутом. Подобно де­ реву, наращивает годовые кольца. Не отказывается ни от старого, ни от нового — у нее, например, на Но­винском бульваре в ряд стоят конструктивистский дом Наркомфина, неоклассическое здание архитектора Евгения Стамо и дом Шаляпина — особняк XVIII века.

Сейчас Москва переживает очередной рывок роста, власть Садового кольца она меняет на полицентричность. Возводятся не просто жилые дома, а сразу кварталы: с социальной инфраструктурой, местами для работы, общественными пространствами, благоустроенными набережными и всем необходимым для повседневной жизни. Бывшие промышленные территории постепенно возрождаются и становятся полноценной частью городской среды.

Строители наконец устраняют странную историческую не­ справедливость: ни москвичи, ни гости столицы не могли понять, почему самые красивые территории у воды здесь отданы под пром­ зоны. Сейчас ведь не эпоха Дмитрия Донского, когда река была главной транспортной артерией. На Шелепихе были склады и заброшенные подъездные пути, но строители перепрошили этот узел. Новый силуэт района — инженерный, фу­туристический, и московские дети уже не знают, что Шелепиху их бабушки считали местом, где по ночам воют волки.

Также детям трудно представить свою Москву XXI века без нового транспортного каркаса — МЦК и МЦД. Взрослеющим в полицентричной Москве уже не так нужно ехать гулять на Тверскую: новый подход сработал, и Ходынка переманила их к себе. Раменки по той же схеме теперь считаются интеллектуальным центром столицы. Благодаря упору на спорт и экологию развивается район бывшего Тушинского аэродрома — там воз­ вели спортивные арены и жилые кварталы. Это взрослые проекты, взрослая работа, но она рифмует­ ся с тем, как дети сейчас играют в строителей. Они не складывают из кубиков отдельные домики, а мыслят системно, моделируя в компьютерных играх жанра «песочница» комфортную среду сразу для сотен тысяч людей.