Поговорим о высоком: Вита Клац — о том, как устроен закрытый мир кутюра

Haute Couture имеет свои правила — исторически сформированные, безукоризненно соблюдающиеся. Например, один образ на континент. Если Дом Schiaparelli продал клиенту из Европы скульптурный жакет, расшитый шелковыми цветами, и пудровую латексную юбку (образ с их последнего показа «Зов пустоты»), то второго точно такого лука в Европе быть не может. Но может появиться измененный по цвету или материалам. Если клиент идет на публичное событие в своем кутюре, он заранее предупреждает об этом персонального менеджера. И тот предупредит клиентов с других континентов, порекомендует прийти на мероприятие в каком-нибудь другом образе.

В шестнадцать лет я даже не подозревала о том, что столкнусь с проблемами такого рода, имея возможность работать с Домами из списка Синдиката Высокой моды. Я просто очень любила кино. И костюмы в фильме Питера Гринуэя «Повар, вор, его жена и ее любовник». Когда я узнала, что костюмы были придуманы Жан-­Полем Готье, я стала рассматривать его показы. Кутюр от Александра Маккуина, в том числе его сотрудничество с Givenchy, — второе мое сильнейшее потрясение. Сейчас, кстати, там можно заказать его исторический кутюр. А в Dior — то, что делал Джон Гальяно. Chanel тоже позволяет заказать копию того, что делала Габриэль Шанель, кастомизированную или точь-в-точь. Но только классику, например костюм-двойку.

Одним из самых громких заявлений июльской кутюрной Недели моды в Париже был показ Дюрана Лантинка — в прошлом году он брал перерыв, а в этом Жан-Поль Готье аплодировал молодому креативному директору своего Дома стоя. Ода сражающейся до конца Марии-Антуанетте, анатомические корсеты, вдохновленные Рихардом Линднером, авангардное прочтение многолетней истории Дома. Это все очень важно, потому что почувствовать себя приближенной к волшебству — одна из целей, которые преследует клиентка, заказывая кутюр.

Показ Schiaparelli под руководством Дэниела Роузберри был задуман как продолжение предыдущего кутюрного шоу «Агония и экстаз». В тот раз инспирацией был Босх, а в «Зове пустоты» случилась рефлексия на тему сюрреализма, игравшего важнейшую роль в жизни Эльзы Скиапарелли. А еще на тему архитектуры Гауди, работ художниц Леоноры Каррингтон и Ремедиос Варо, эзотерики и хрупкости материалов — латекса, цветов, рыбьей чешуи и перламутра. Многие мои клиентки покупают такие айтемы для коллекции. В особенности если в семье растут девочки — когда повзрослеют, поймут глубину заложенных смыслов.

А вот Матье Блази на показе Chanel этим летом настаивал, что кутюр годен не только для amfAR Gala. Истинный шик — это кутюр почти на каждый день. Помимо волшебных туфелек и образов, отсылающих то к «Питеру Пэну», то к «Волшебнику страны Оз» (коллекция называется Once Upon A Time…), у него есть удлиненные жакеты, монохромные комбинезоны, классические платья в пол. Такие образы подходят для особых, но не black-tie-выходов. Когда нужно чувствовать себя полностью уверенной, этому очень способствует одежда в точности по твоим параметрам.

И она всегда будет тебе соответствовать. Вес набирать можно — Дом берется бесплатно расшивать и сажать твое платье по фигуре до конца жизни. Наличие правила трех примерок очень в этом помогает. Сначала создается toile — макет из муслина, позволяющий проверить посадку, пропорции, баланс изделия и комфорт при движении. После утверждения макета изделие шьют из выбранного материала. Третья примерка — финальная. Все проходит в исторических ателье Домов в Париже. А если клиент туда прилететь не может, агент и кутюрная швея вылетят в нейтральную страну, но это оплачивается отдельно.

Дом Matières Fécales не входит в основной список Синдиката (Ханна Роуз Далтон и Стивен Радж Бхаскаран — канадцы из Монреаля) и иногда соглашается урезать число примерок до двух, но о том, чтобы провернуть это онлайн, не может быть и речи. У них заказывают Мадонна и Зендея, Сара Полсон и Деми Мур для Met Gala и Канн, Леди Гага шьет концертные костюмы — нельзя допустить репутационных рисков.

Кутюрное платье стоит от ста тысяч евро и до бесконечности, обувь с показа — от пяти тысяч, но ее нельзя заказать отдельно, только в составе лука, того же или другого из предложенного этим Домом.

Если ты заказала и получила платье (украшений Haute Joaillerie это тоже касается), попадаешь в круг «друзья Дома»: тебя приглашают на следующий кутюрный показ в Париже, возможно, позовут на большой ужин с Катрин Денев и Карди Би, как этим летом сделал Жан-Поль Готье.

После показов мы с клиентками идем на re-see — предпросмотр коллекции и ее примерка доступны уже на следующий день после показа, если успеть взять себе слот. Примерили. Сделали выбор. Этим летом со мной приехала в том числе одна bride-to-be — кутюрное свадебное платье может быть сшито по личному эскизу креативного директора Дома либо стать интерпретацией по цветовой гамме образа из текущей или предыдущей коллекции. Также возможно обращение к архивам.

С одной из моих клиенток, владелицей московской галереи Blar Эстер Гориловской, мы заказали в Jean Paul Gaultier образ, созданный Людовиком де Сен-Серненом, — латексный костюм под крокодила, на показе в нем выходила Амелия Грей. Можно было повторить и латексный жакет 1995 года с крокодиловым хвостом. Во время примерки мы также обращались к очень театральному, нежизнеспособному образу — La Marquise из весенней кутюрной коллекции 1998 года.

На этой Неделе моды мы с клиентами ходили и на примерки кутюра Dior от Джонатана Андерсона — я его предлагаю любительницам волшебного авангарда. Сделали свой выбор из кутюрной коллекции Maison Margiela Гленна Мартенса — некоторые из моих подопечных делают у них заказы не первый сезон, поэтому получили приглашение на тот самый показ в Шанхае. Выстраивание отношений с брендами — дело, требующее усилий, их надо уверить во взаимной заинтересованности.

У некоторых брендов существует возможность создания персонального гардероба — по их историческим силуэтам, но с разработкой под клиента лично креативным директором. В таких образах можно полностью скрыть отсылку к модному Дому (логотип в кутюрных изделиях и так не используется, но в Chanel вы увидите знаковых львов и камелии). А придуманное для подиума можно попросить кастомизировать, например поменять цвет перьев или кристаллы Swarovski на бриллианты. Одна моя клиентка из США хотела платье Schiaparelli, как у Зендеи на премьере «Одиссеи». Правило «один лук на материк» соблюли посредством кастомизации — Зендея была в белом, нам сшили черное. А если какие-то элементы платья, созданные для усиления эффекта, в жизни мешают, их с разрешения креативного директора могут убрать.

Couture Experience дает возможность почувствовать себя частью истории, перенестись в другой мир. Кутюрные примерки Chanel, например, проходят на 31 Rue Cambon. Там на лестнице зеркальные панели установлены так, чтобы Шанель, сидя на пятой ступеньке сверху (пять — ее любимое число), во время показов могла рассмотреть одежду моделей со всех сторон и считать реакцию сидевших внизу клиентов, оставаясь для них невидимой. Выше — ателье, там работают около двухсот швей, еще выше — личные апартаменты Шанель, где она, боясь одиночества, никогда не ночевала и по вечерам шла в отель «Ритц». Кутюрные примерки в Chanel — это очень серьезно. А в Jean Paul Gaultier — хулиганство в том градусе, который вообще допустим для кутюра. Необыкновенности начинаются уже с адреса — особняка на Rue Saint-Martin в богемном районе Маре.

Право называть коллекцию Haute Couture во Франции защищено законом, его дает Синдикат Высокой моды. Есть бренды в статусе членов-­корреспондентов Синдиката, у них для этого должны быть свои ателье в Париже с petites mains («маленькими ручками»), то есть квалифицированными мастерами. Дом Matières Fécales — из вторых. У них постчеловеческая эстетика, с одной клиенткой мы заказывали кастомный образ из их дебютной коллекции 2014 года: черный классический костюм по фигуре дополнен огромными крыльями. В оригинале они из черных перьев, в нашей интерпретации — градиент от темных до серовато-серебристых. Исполнение заняло полгода, все делали вручную.

Кутюр — это искусство дизайнера, помноженное на личность заказчика. Для французов важно, чтобы в мир Haute Couture мог попасть не каждый, и финансовые возможности автоматически двери не открывают. Есть определенные правила входа в Haute Couture, который стремится стать для клиентки образом жизни, а не разовым контактом. Поэтому Дома и строят дружбу, а не одноразовые романы. Поэтому скрупулезно отмеряют свою щедрость: тех, кто заказал одно платье, приглашают в следующем сезоне на один показ, а тех, кто несколько — на два или на один кутюр и один ready-to-wear. (Одна моя клиентка попросилась на показ, пока ее платье еще шилось, — об этом пришлось договариваться.)

Поэтому Катрин Денев сидит вместе с Жан-­Полем Готье на кутюрном показе его преемника, поэтому Тильда Суинтон занимает место в первом ряду на шоу Chanel. Они как маяк для клиенток, которые заказывают платья не для того, чтобы получать в них «Золотые пальмовые ветви» и «Оскары», хотя и ездят на мероприятия такого уровня. Кутюр заказывают, например, чтобы надеть на свадьбу дочери. Те, кто занимается бизнесом и политикой, заинтересованы в костюмах Chanel и силуэтах Dior в такой интерпретации, чтобы происхождение на глаз атрибутировать было невозможно. Постчеловеческая эстетика им в данном случае не нужна.