Одень надежду: как мода принимает нейросети

Мода приняла ИИ, потому что находится в постоянном поиске нового, на то она и мода. И тут же зоной риска объявили визуал, самую заметную часть нашей работы. А в незаметной части, где конструкторы адаптируют показанную на подиуме идею к реальным фигурам покупателей, масштабируют все это в размерный ряд, учитывают среднестатистические мерки людей в Китае, Франции, США, Германии и готовят для каждого рынка свои лекала, ИИ уже давно помощник, и никто не нервничает.

А вот виртуальные модели — это ред флаг. Лил Микела формально родилась еще до расцвета ИИ. У нее 2,3 млн подписчиков, она была гостьей на показе Prada, снималась в кампейне с Беллой Хадид, но на том карьера и закончилась. Ее не спутать с живым человеком. Она все еще посещает премьеры фильмов и сериалов, позирует на дорожке «Грэмми» и, по сути, играет там роль первопроходца, который остался не у дел. Есть темнокожая модель Шуду Грэм — плод любви ИИ и британского фотографа Кэмерона-Джеймса Уилсона. Шуду намеренно сделана как недостижимый идеал. Это мечта-фантазия Уилсона, о чем он открыто говорит. Модель на пике популярности появилась на обложке чехословацкого Vogue, показала свои красивые алгоритмы в съемках для Balmain и Fenty Beauty. А потом оказалось, что идеальную, но цифровую девушку больше никуда брать не хотят. А хотят, как Vogue Adria, ставить на обложку философа Славоя Жижека, немолодого человека немодельной внешности — и фотографирует его проверенный человек-­гений Юрген Теллер, который всегда снимал так сюрреалистично, как будто он ИИ, и ИИ очень стараются ему подражать. Дело в том, что аудитория не воспринимает аватары в качестве полноценных моделей, о чем в резкой форме сообщает в комментариях под постами.