Мальчишки и девчонки, а также их родители: Олег Кармунин — о бойз- или герлз-бендах

«Ангел, бери мой kiss, да, мы бойз-бенд, как KISS», — поет Егор Крид в одном из главных зумерских хитов весны 2026 года. Для трека он собрал вокруг себя артистов новой волны — 9mice, Темного Принца и madk1d — и на время становится частью их мира. Его жест ясен: примерить на себя роль участника супергруппы, чтобы говорить с совсем молодой аудиторией, школьниками, на одном языке.

Эта аудитория любит нулевые, и трек оформлен как игра в прошлое, только на обложке музыканты позируют не как расписная группа KISS, а как классический нежный бойз-бенд — Backstreet Boys или Five. И возникает вопрос: а что, бойз-бенды действительно возвращаются? А еще очень интересно, почему они были, были — а потом исчезли.

Вообще-то явление началось не в нулевых. Бойз-бенды в современном виде сформировались еще в конце 1980-х — начале 1990-х, когда продюсерские центры стали целенаправленно конструировать группы из молодых харизматичных исполнителей. Юноши не приходили готовыми ансамблями — их подбирали опытные в шоу-­бизнесе взрослые. По типажам — каждый участник закрывал свою роль: «романтик», «бунтарь», «соседский парень», «качок». Музыка в таких проектах нередко отходила на второй план, уступая место образу, хореографии и ощущению принадлежности к команде, в которую зритель мог эмоционально включиться.

В России одним из первых заметных бойз-бендов стали «На-На» в конце 1980-х — это был продюсерский проект Бари Алибасова. Миллионы слушали «Фаину», хотя музыка это не выдающаяся и мне кажется похожей на песню турецкой исполнительницы Сезен Аксу. При этом мальчики балансировали между советской эстрадой и западной поп-культурой.

Формат начал стремительно тиражироваться, и «Иванушки International» оказались, пожалуй, самой устойчивой и долгоиграющей его версией. В прошлом году ребята отпраздновали тридцатилетний юбилей. У них сошлось все: мелодии, которые застревают в голове с первого раза, узнаваемые голоса и тот самый образ «своих парней», с которыми как будто бы можно сидеть на кухне или ехать в одном автобусе на море. На то и рассчитан первый трек из альбома «Письма лета», где каждый из «Иванушек» обращался к поклоннице с душевной речью.

Группа «Корни» вышла из «Фабрики звезд» начала 2000-х. Она представляла новую фазу индустрии — когда бойз-бенд становился результатом публичного, на всю страну, отбора на экранах телевизоров. (Интернет тогда был не такой, как сейчас, и телевизор смотрели все от мала до велика.) Немного жалко Пашу Артемьева, который был достоин стать сольным исполнителем, но, видимо, такое было условие продюсера — прославишься, только являясь частью группы. Впрочем, это дало крутейший альбом нулевых — «На века».

Не все проекты укладывались в классическую схему «четыре симпатичных парня»: «Руки Вверх!» были дуэтом, но выполняли ту же функцию — заставить девчонок спорить, кто круче, Потехин или Жуков. Только в наше время стало понятно, кто самый крутой — не только в группе, но и во всей музыкальной индустрии страны.

Потом, ближе к концу нулевых, появился дуэт «БиС» с акцентом на романтику и внешность, который опередил безумную любовь наших девочек к прилизанным кей-поп-проектам. «БиС» собрали из участников «Фабрики звезд — 7». И любопытно, что именно сегодня они возвращаются, — этой весной у Дмитрия Бикбаева и Влада Соколовского случился реюнион с концертами.

Совместное творчество девичьих групп, в отличие от мужских коллективов, длилось заметно меньше. И даже интересно поразмышлять, почему так.

А начинали дружно. В конце 1980-х «Комбинация» задала ранний формат российского женского поп-проекта с запоминающимися песнями про быт — «Бухгалтер», American Boy. Многие вспоминают культурный феномен перестройки с выученной ностальгией. Сейчас модно тосковать по временам, которые не застал, и даже слово для этого нашлось — «анемоя».

В середине 1990-х под руководством продюсера Андрея Грозного сформировались «Блестящие» — почти что наш ответ Spice Girls — во главе с красоткой Ольгой Орловой, а позже Жанной Фриске. Дальше полилось как из ведра. «Сливки» — не совсем герлз-бенд, потому что пела только Карина Кокс. «Шпильки» — комическая группа под руководством Александра Елина, который до того писал тексты для группы «Ария». А «Фабрика», вышедшая из «Фабрики звезд», даже названием закрепляла идею «сконструированной группы», где зритель наблюдает за формированием коллектива в прямом эфире. Они были «девушками фабричными» почти в прямом смысле слова.

На этом фоне выделялся проект «Стрелки»: через него прошло не менее пятнадцати участниц, что позволяло формировать несколько составов и отправлять их в параллельные гастроли по стране. Продюсер Игорь Селиверствов это и не скрывал: схема «Ласкового мая», а что такого?

Логично было превратить процесс создания герлз-бенда в шоу — шло время реалити-­проектов, начавшихся в 2001 году с «За стеклом». И продюсер Игорь Матвиенко запустил в 2008-м реалити «Мобильные блондинки».

Последним по-настоящему культовым герлз-бендом можно назвать «Серебро», созданное Максом Фадеевым. Их успех во многом был связан со стартом, ведь сформированы они были для «Евровидения». Группа использовала этот пиар с умом и не потеряла хватку. У них получалось сочетать провокационный образ с качественным поп-продакшеном. Клип «Мама Люба» сейчас смотрят как легенду, а звезда зумеров Катя Кищук впервые появилась, если кто помнит, именно в «Серебре». Но после них формат герлз-бенда в его классическом виде постепенно растворился в новой цифровой реальности. Вести соцсети от лица группы трудно, в аккаунтах важно «я», это по сути своей не коллективное творчество.

Так что сегодняшнее возвращение «групп мальчиков» и «групп девочек» — это не камбэк целой отрасли индустрии, а проявление ностальгии. Да, тогда за проектами стоял хладнокровный продюсерский расчет, но любовь публики была настоящая, горячая и верная. А современной сцене, в общем, даже музыкальные продюсеры не нужны — алгоритмы работают быстрее. Одному артисту проще и дешевле собирать аудиторию. Но идея группы как пространства, где рождается чувство принадлежности, по-прежнему востребована. Поэтому она возвращается в виде цитат, коллабораций и временных союзов. А дальше — как пойдет. Поколение альфа, из которого и для которого эти группы собираются, не такие жуткие индивидуалисты, как зумеры, и у них, возможно, получится петь вместе. И не только по принципу «мальчики — налево, девочки — направо», но и вместе, дуэтами.

Елена Колбасова, продюсер группы «Без игрушек»:

Если говорить про популярность в соц­сетях, то да, ее сегодня можно приобрести очень быстро: один вирусный трек, ролик или танец — и у тебя уже огромная аудитория. Однако такой рост не является стабильным и не гарантирует долгосрочного внимания пуб­лики. Тут нужен продюсер, который удержит внимание, масштабирует успех и выстроит стратегию. Продюсер видит картину шире: как правильно упаковать артиста, как развивать личный бренд и куда двигаться дальше — в кино, концертные туры или развлекательные шоу. Соцсети не заменили продюсера, но изменили его роль: из того, кто «открывает дверь» он становится тем, кто помогает не потеряться.

Продюсеры, как и во времена бойз- и герлз-бендов, ищут таланты на вокальных конкурсах, в школах, в студиях. Но чаще смотрят на блогеров, которые уже набрали аудиторию. У одних есть сильный контент и индивидуальность, кто-то просто попал в алгоритмы. Задача продюсера сегодня — соединить все реальности.

Группу «Без игрушек» мы развивали с нуля. Девочки хотели петь, мы дали им сцену. И их желание совпало с потребностью аудитории. Через влоги, короткие видео, закулисье, гастроли, «Игры Без игрушек» (это шоу, где девочки взаимодействуют с аудиторией и другими блогерами) мы постоянно говорим: «У нас есть музыка, приходите нас слушать». Даем развлекательный игровой формат, которого сейчас не хватает на телевидении.

Когда мы создавали проект, солисткам было по шесть-семь лет, за прошедшее время мы провели их из детского репертуара в предподростковый. В текстах поднимаются более сложные темы, музыка требует уже другого вокального уровня. Я в первую очередь мама и только потом продюсер. И смотрю на путь девочек не как на проект, а как на жизнь, которая только начинается. Они получают реальный опыт: умение трудиться, быть командой, не бояться сцены, слышать себя и других, принимать решения, ошибаться и идти дальше. Это навыки, которые остаются навсегда.

К тому же артисты сегодня — не послушные исполнители воли продюсера, а полноценные участники бизнеса. Они лучше знают тренды, ближе к своей аудитории, быстрее понимают, что сработает. У нас диалог, а не управление сверху. Это помогает ребенку вырасти в человека, который понимает, куда ему идти. И если в результате он найдет свое призвание, все было не зря.

Катя Брусенская и Саша Уваров, участники группы «Рили»: 

Почему мы решили выступать именно в составе группы, а не запускать сольные проекты? Да потому, что вместе веселее! Мы поддерживаем друг друга, делимся идеями и не так волнуемся на сцене. В группе всегда больше энергии и драйва. Нам уже четвертый год. То, чего мы добились, — это каждодневный труд наших мам и, конечно, наш! Мы не проснулись утром знаменитыми, не было такого момента. Просто планомерно идем вперед, работаем, достигаем — каждый день вверх по одной ступеньке! Родители нас поддерживают, но учебу никто не отменял. Они всегда говорят, что сначала — уроки, а потом уже репетиции, съемки и концерты. Нам важно хорошо учиться и развиваться не только в творчестве.

Нам очень нравится Егор Крид. И мы хотим обогнать его — тоже стать самыми молодыми музыкантами, которые соберут аншлаг в «Лужниках». В прошлом августе он поставил рекорд, собрал восемьдесят шесть тысяч зрителей. Дети должны ему ответить! Весной был концерт «ТопФест» на самой большой в Петербурге площадке — «СКА Арене». Мы сильно волновались, но, когда вышли там на сцену и услышали аплодисменты, сразу стало легче. Было очень круто!