Дети, которые играют в игры: Ярослав Мешалкин — о гейминге

Как сейчас помню: мы с мамой стоим за спиной у папы, а тот играет в LHX Attack Chopper — симулятор боевого вертолета, вышедший в 1990 году. Это был один из самых классных моментов нашего семейного досуга, мы завладевали мышью по очереди. Quake II, «Аллоды: Печать тайны», Heroes of Might and Magic III, StarCraft. Один играет, остальные смотрят и комментируют.

Мы с родителями хорошо повеселились. А потом игры стали мощнейшей культурной платформой — наравне с литературой, кино и музыкой. Но за счет интерактивности игры обеспечивают более глубокий уровень погружения. Это делает их злом, которое надо запрещать детям? Мне так не кажется.

Вообще «игры» — это очень общее обозначение совершенно разных цифровых развлечений. Они отличаются платформами, жанрами, механикой, социальным функционалом и, конечно, аудиторией. Правда в том, что играют сейчас 62% пользователей мирового интернета и 44% населения Земли — причем в России этот показатель заметно выше, он находится где-то между 78% и 81%, то есть от 106 до 110 млн человек. Девушка в ресторане, коротающая ожидание за пазлом «три в ряд», депутат, в пятницу вечером расслабляющийся с друзьями за «Фифой» (футбольным симулятором EA Sports FC), и пятнадцатилетний подросток, зависающий в Dota 2, — все это геймеры, просто из разных сегментов игровой индустрии.

Кстати, есть нюанс. Во всех исследованиях стоит примечание: «респондентами выступали люди старше X лет». Где-то X — это семь, где-то четырнадцать. Но надо понимать, что чем ниже возраст, тем больше гейминга, в самых младших группах показатель стремится к 100%.

Существует «возраст дорастания», когда дети поднимаются по лестнице из разных игр. Года в два-три это «развивашки» на родительских смартфонах. Обвести букву, выбрать цвет, порисовать… Потом добавляются интерактивные приключения. По сути, это просто цифровые копии старинных детских занятий. Так что родители не напрягаются, а, наоборот, радуются, что дитя при деле и не хулиганит.

Дальше наступает этап настоящих видеоигр, первой из которых обычно становится Minecraft: в него по миру играют порядка 60% детей в возрасте от шести до двенадцати лет. Еще у детей популярны Brawl Stars, Standoff 2, EA Sports FC Mobile и PUBG Mobile. Все это мобильные игры.

Двигаемся дальше — в жизни подростка появляются сначала Fortnite и GTA Online, а следом наступает эпоха Dota 2, VALORANT и Counter‑Strike 2. Ну а потом дети вырастают и переходят на нормальные игры для одиночного прохождения — но это я так иронизирую с высоты своего 38-летнего возраста, примерно 33-летнего геймерского стажа и опыта воспитания: пасынку сейчас пятнадцать лет, дочери три.

Новое время — новые игры. ­Когда-то играли в «казаки-­разбойники» и били рукой фантики на школьных подоконниках. Тоже зло и пагуба? С 2017 года Американская психологическая ассоциация практически ежегодно выпускает заявления, в которых просит политиков, чиновников и СМИ перестать вешать на игры всех собак. Исследования психологов доказали, что даже игры с элементами жестокости сами по себе не способны вызвать насилие в реальной жизни. Игра в слова «Виселица» ведь не растит будущих палачей.

Ученые настаивают, что жестокое поведение — комплексная проблема, которая обусловлена многими факторами и требует внимания политиков и общественности. И контроля тоже — необходимо чутко реагировать на сигналы в соцсетях. И включить в розетки рамки металлодетекторов в школах. И заменить пожилых вахтеров на крепких профессионалов.

Я миллениал, как и сегодняшние родители детей поколения альфа. Нас тоже ругали за приставки и компьютеры. Сегодня мы зеркалим своих мам и пап — не учитывая, что среда полностью изменилась. Социологические исследования показывают, что уже около 94% альф вовлечены в игры, причем существенная часть школьников сидит на нескольких платформах одновременно. Для детей видеоигры стали тем, чем все еще являются социальные сети для миллениалов. Школьники играют, чтобы проводить время с друзьями и общаться, а не только ради самого геймплея. Бороться с этим бессмысленно: тех, кто против игр, в течение нескольких десятков лет полностью заменят те, кто на играх вырос.

Но и пускать на самотек детские игровые увлечения нельзя. Как во всех других сферах, родителю критически важно быть рядом. Понимать, во что и с кем играет ребенок. Ставить временные рамки. Находить и предлагать смежные пути развития, например, создание контента, дизайн, игровую разработку. Или даже предпринимательство — вот вы знали, что в GTA RP можно строить виртуальный бизнес, на котором подростки учатся коммерции? Тогда мы сможем и от мошенника в играх ребенка спасти, и свою с ним дружбу укрепить, и сохранить здоровье, баланс в развитии.

И последнее. Недавно я участвовал в правительственном совещании с участием авторитетных психологов. Не тех городских сумасшедших, которые не отличают гейминг от игромании и игроманию от лудомании, а реальных профессионалов из ведущих российских институций. Там прозвучала верная мысль. Мы ругаем следующее поколение, а ведь они во многом лучше нас: у них рано формируются интуитивная цифровая грамотность, умение ориентироваться в интерфейсах, работать в условиях многозадачности, кооперироваться онлайн. И происходит это во многом именно благодаря видеоиграм.