Дело короны: каким получился трукрайм-сериал «Леди» и как он связан со скандалом Эпштейна

29 июля 1981 года Великобритания прильнула к телевизорам, чтобы увидеть, как принцесса Диана в белом платье с бесконечным шлейфом поднимается по ступеням собора Святого Павла. Это был символ новой эры — эры слияния аристократии с желтой прессой. Маленькая Джейн Эндрюс из портового городка Гримсби с благоговением смотрит на экран и быстро делает эскиз наряда невесты, что в «Круэлле» привело бы к веселой хулиганской жизни в Лондоне и взлету на модный олимп. Но в сериале подросшая Джейн (Миа Маккенна-Брюс) по-прежнему живет с родителями и продает лифчики в Marks and Spencer, а неудачник на пособии, которого она ублажает в машине, не бросает «эту психованную» лишь потому, что боится, как бы она с собой чего не сделала: в прошлом у девушки уже были суицидальные попытки.  

Узнав об измене парня, Джейн решается покончить с собой, но вдруг, как в сказке, скрипнула дверь: пришло письмо из Букингемского дворца. Дело в том, что незадолго до всех печальных событий героиня ответила на объявление в журнале The Lady, и вот теперь ее приглашают на собеседование на должность помощницы костюмера герцогини Йоркской Сары Фергюсон (Натали Дормер).  

Показав на прощание неприличный жест теткам с рыбного завода, которые высмеивали ее амбиции и мечты о красивой жизни, девушка въезжает во дворец, поскольку понравилась герцогине метким наблюдением о платье принцессы Дианы.

Как заправская голливудская инженю, Джейн делает себе makeover, выучивается posh-акценту и начинает совершать точечные, как стежки Petit Point, манипуляции, чтобы привлечь внимание герцогини. Необычный комплимент здесь, сочувственная фраза там и болтовня о любовных делах, в которых ее высочество любит давать советы. И вот уже Джейн ожидают модные клубы, роскошные бутики, мужчины с солидным банковским счетом, а в финале — окровавленный труп любовника на полу.

Пик популярности тру-крайм-сериалов пришелся на последние несколько лет, однако постепенно интерес начал иссякать и держался скорее на инерции благодаря громким проектам типа «Олененка», который поднял редкую тему сексуализированного насилия над мужчинами и отличился заметными актерскими работами и напряженной атмосферой.

У «Леди» теоретически были шансы на успех. Проект затрагивает одну из самых ярких фигур в королевской семье — бывшую жену экс-принца Эндрю, брата нынешнего короля Англии. Лишенного титула Эндрю Маунтбеттен-Виндзора совсем недавно арестовали в день его рождения из-за связей с Джеффри Эпштейном, после чего, судя по всему, просто благополучно отпустили в частную жизнь. Его бывшая супруга Сара Фергюсон в прошлом регулярно попадала на страницы таблоидов из-за романов, написала книгу о королеве Виктории и даже появлялась в культовом ситкоме «Друзья». Принадлежность к королевской семье не позволяет по-настоящему пропасть с радаров. Зрители вновь прильнули бы к экранам, чтобы посмотреть на герцогиню Ферги, которую играет звезда «Игры престолов» Дормер, но этого не случилось. Дормер предпочла отстраниться от проекта, отказалась участвовать в рекламной кампании и передала благотворительной организации гонорар за съемки в сериале. 

Это само по себе могло бы стать поводом для обсуждений, но «Леди» настолько робко подходит к собственным героям, что нам нечего обсуждать.

Байопик требует понимания личности центральных персонажей, а сериал ничего не знает о Джейн Эндрюс, которую героически тащит на своих плечах талантливая артистка Маккенна-Брюс. Гениальная манипуляторша и дождавшаяся своего часа авантюристка или бедная Золушка, которая сама все испортила? За аристократией авторы наблюдают с расстояния бинокля, предварительно сделав реверанс. Елизавета II — две симпатичные собачки корги, пробегающие в коридоре, принцесса Диана — белокурый локон и размытый в блюре силуэт, принц Чарльз — лицо с архивной пленки, а имя экс-принца в сериале даже не звучит. Когда так сильно боишься трогать предмет своего исследования, зачем вообще за него браться?

В результате мы наблюдаем за нервной Джейн, которую история тащит за руку к суду присяжных под протокольный плейлист — Depeche Mode, A-ha, Рой Орбисон в восьмидесятые, Haddaway и Blur в девяностые, Сара Фергюсон меняет наряды в монтаже (самая эффектная сцена сериала), женщины разговаривают о любви и мечтах, но о чем они мечтают?

У Джейн определенно были ментальные нарушения, в реальности психиатры поставили ей диагноз «диссоциативное расстройство личности», но он ничего не изменил для нее ни в тюрьме, ни на экране. Тему преданного служения обрывает невнятное финальное появление Дормер в предпоследнем эпизоде с общей фразой: «Мы через многое вместе прошли». Через что? Вместо сериала можно прочитать страничку в «Википедии» и потерять только пару стильных образов и тот момент, когда Джейн решается на убийство, прямо глядя в глаза возлюбленному, который не смог сделать ее счастливой, потому что, видимо, ничто на свете не смогло бы.

Что касается Виндзоров, напрашивается единственный вывод, да и то благодаря не сериалу, а новостям: монархия, попытавшаяся шагать в ногу со временем, в этом своем рвении забыла себя и превратилась в горстку персонажей реалити-шоу, за которым не то чтобы интересно наблюдать (а иногда и вовсе неприятно).