Дело Гальяно: как на самом деле работает культура отмены

В 2010 году Гальяно заявил на видео, что любит Гитлера, и сообщил посетителям парижского кафе, что их предков отправили бы в газовую камеру. Через несколько месяцев по расовому признаку оскорбил другого человека. Дизайнер потерял пост в Dior, где работал с 1996 года, отправился на реабилитацию и был признан парижским судом виновным в преступлении на почве ненависти.

Сам он объяснял произошедшее тройной зависимостью — от алкоголя, снотворного и валиума — и уверял, что не помнит того вечера. В документальном фильме High & Low он назвал свой поступок отвратительным. Гальяно трезв уже пятнадцать лет, но, как показала практика, все еще отменен.

Выставку, посвященную Гальяно, в Метрополитен-музее анонсировали этим летом. При этом до Джона персональных вечеров Институт костюма удостаивал только двух живущих дизайнеров: Ив Сен-Лорана в 1983-м и Рей Кавакубо в 2017-м. Анонс сопровождал общественный протест: попечители музея и городские чиновники писали письма, а в соцсетях удивлялись, почему человек, признавшийся в любви к Гитлеру, вдруг становится главным лицом выставки в ведущем музее. В итоге Гальяно опубликовал заявление, в котором сам попросил музей отложить выставку.

Возвращение дизайнера не было стихийным — это была кампания, которую вела его давняя подруга Винтур. Она не отвернулась от него в 2011-м, а после медленно восстанавливала репутацию. Сначала временная резиденция у Оскара де ла Ренты, потом профайл в Vanity Fair с портретами Энни Лейбовиц, построенный вокруг искупления: встречи с раввинами, изучение истории евреев и холокоста. Затем пост креативного директора Maison Margiela, где Гальяно проработал десять лет и ушел под аплодисменты.

Дана Томас, автор книги о Гальяно и Маккуине, говорит The Guardian прямо: это был «Проект Гальяно». По ее словам, документальный фильм Винтур лично «продавала» несколько лет — три режиссера отказались, потому что чувствовали, что ее присутствие в деле будет слишком весомым.

Взявшийся за фильм Кевин Макдональд объясняет ее мотивы иначе: она потратила на Гальяно много социального капитала, хотя не была обязана и ничего с этого не получала. «Думаю, она искренне считает его большим талантом. Другой причины я не вижу».

Ответ на этот вопрос в принципе не относится к индустрии моды. В августе 2026-го в манхэттенскую синагогу Central Synagogue вошел человек и напал на прихожанина и охранника во время шаббата. Многие благотворители Метрополитен-музея были прихожанами именно этой синагоги. Преступления на почве ненависти против евреев к тому моменту составляли большинство всех преступлений такого рода в городе. Вполне вероятно, что выставка Гальяно в Метрополитен-музее стала последней каплей для тех, кто музей спонсирует. 

Например, Элиша Визель, глава фонда Эли Визеля, задал главный вопрос: если восхваление Гитлера и упоминание газовых камер не дисквалифицируют человека, где вообще проходит граница дозволенного?

Джули Менин (та, которой звонила лично Анна Винтур) в официальном письме напомнила, что институции, получающие городское финансирование, обязаны показывать, что у ненависти есть последствия. Коллекционер Арне Глимчер сообщил руководству музея, что они с женой пересматривают завещанные Метрополитен-музею работы. Элис Тиш, чья семья пожертвовала музею миллионы, назвала план выставки «отбеливанием» Гальяно. В итоге Винтур в попытке спасти безусловно талантливого, но проблемного с точки зрения репутации дизайнера запустила новый виток его отмены.

При этом коллеги дизайнера из индустрии патронов музея не поддержали. Дилер винтажа Джонни Валенсия, работающий с Бейонсе и Рианной, поступки Гальяно не оправдывает, но спрашивает The Guardian: сколько раз можно наказывать человека, который прошел лечение и публично извинился? А Лорен Шерман, автор рассылки Line Sheet, честно объясняет, почему индустрия более благосклонна: дизайнеры и прочие причастные к фешен-миру чаще рассматривают Гальяно в контексте его вклада в отрасль. 

Однако Гальяно далеко не единственный дизайнер со скандальным прошлым. Но единственный реально поплатившийся за свои высказывания и поведение. 

В конце 2020 года несколько человек публично обвинили дизайнера Александра Ванга в сексуализированном насилии и в том, что он подмешивал что-то в их напитки на вечеринках. Большинство заявлений было сделано анонимно в соцсетях. Известный адвокат Лиза Блум сообщала The New York Times, что представляет десять человек. Ванг назвал обвинения безосновательными и ложными. В результате никаких уголовных дел не заводили, а до суда истории анонимов не дошли. Казалось бы, единственная возможность повлиять на несправедливость — отстаивать права жертв при помощи полной отмены дизайнера. 
Через несколько месяцев он встретился с одиннадцатью заявителями и выпустил заявление, где сказал, что сожалеет о том, что причинил им боль, и будет вести себя лучше. Адвокат заявителей ответила, что они принимают извинения и двигаются дальше. Оказалось, что этого достаточно для тех, кто в интернете следит за моральностью поступков селебрити.

Уже весной 2022 года Ванг под аплодисменты гостей вернулся на подиум с шоу Fortune City в лос-анджелесском Чайна-тауне. Бренд, по оценкам, продолжает приносить больше 200 миллионов долларов в год, а вещи — появляться на Рианне, Кайли Дженнер, Джулии Фокс, Люси Лью. Даже на Met Gala 2026 подруга Ванга Ирина Шейк вышла в кастомном образе его авторства. В Сети тогда ограничились парой десятков негативных комментариев под постом с платьем.

В апреле 2025 года в Верховный суд Нью-Йорка поступил гражданский иск: Патрик Купер утверждал, что летом 2024-го бывший креативный директор Burberry и Givenchy Риккардо Тиши подмешал ему что-то в напиток в баре в Восточном Гарлеме, привез к себе домой и совершил сексуализированное насилие, пока тот был не в состоянии сопротивляться. Представитель дизайнера ответил, что обвинения категорически не соответствуют действительности и Тиши намерен добиться оправдания в законном порядке. Суда еще предстоит ждать, но никакой отмены с Риккардо тоже не случилось. Та же Ирина Шейк на днях появилась в костюме из его архивной коллекции Givenchy на Венецианском кинофестивале. 

Из трех дизайнеров с сомнительной репутацией настоящей отмене подвергся только Гальяно. Во многом потому, что его антисемитские высказывания были сняты на камеру и получили широкую публичную огласку. Они прозвучали в адрес группы, которая смогла дать им институциональный и общественный отпор: от раввинов и еврейских организаций до представителей городских властей и культурных учреждений.

В других случаях пострадавшими становились люди, у которых не было ни публичного голоса, ни организации, способной защитить их интересы.

Получается, что культура отмены работает только тогда, когда у нее есть необходимая инфраструктура. В этом случае неважно, сколько раз ты извинился и полежал в рехабах.

При этом хочется заметить, что рынок не отменил вообще никого из дизайнеров: Ванг продает на сотни миллионов, Гальяно выпустит коллекцию с Zara (бренд заключил с ним двухгодичный контракт и заодно дал полную творческую свободу), вещи всех троих носят на красных дорожках и ищут на винтажных маркетплейсах за оверпрайс. Коммерция прощает молча и видит только графики продаж, а с этим у Джона никогда проблем не было. Его даже фешен-сообщество было готово простить только потому, что он безумно талантлив.

Прецедентов хватает и за пределами трех имен: Стефано Габбана после высказываний об Азии в 2018-м не потерял ничего: Dolce&Gabbana с тех пор носили Сара Джессика Паркер, Наоми Осака, Мадонна и Дженнифер Лопес. Творчество Карла Лагерфельда, чьи высказывания о женщинах, весе и беженцах никуда из архивов не делись, Метрополитен-музей сделал темой вечера в 2023 году. Видимо, на умерших отмена вообще не распространяется — на первое место тут выходят творческое наследие и дизайнерский талант.

Похоже, у общества действительно есть моральная шкала, только устроена она не по тяжести содеянного, а по механике общественного давления. Наказывается то, что доказано, зафиксировано, попадает в актуальную политическую повестку и затрагивает группу, способную добиться публичной реакции. Все остальное растворяется и забывается. 

В случае с Метрополитен-музеем и отменой выставки Гальяно музей выбирал между двумя группами влияния. И Винтур, потерявшая его еще несколько лет назад, уж точно проигрывает совету попечителей. Вечер Met Gala, к слову, никуда не делся. Выставку в следующем году предлагают посвятить Долли Партон, Александру Маккуину или Вивьен Вествуд. На них уже точно не за что обижаться.