10 романов с Москвой: Дарина Алексеева — о столице, где легко увлечься новым

Сейчас есть мода искать себе для жизни такой московский район, где ты как бы на даче. Я на сто процентов разделяю эту концепцию. В результате джентрификации в городе сформировалось довольно много оазисов с полной инфраструктурой, где рядом парки и есть ощущение, что парк — твой собственный большой сад. Мы с мужем жили на «Соколе», потом переехали в Покровское-Стрешнево. По московским меркам почти центр, но рядом и огромный лесной массив, и пляж на Химкинском водохранилище (это зона отдыха «Покровский берег» с теннисным кортом, спортплощадками, летним кинотеатром), и парк «Покровское-Стрешнево» с утками и бобровыми хатками. Вот только что, в июле, в усадьбе завершилась реставрация, в том числе интерьеров с безумными атлантами над лестницей. Примерно в наших краях — Серебряный бор. 

Но для москвича среднего звена сейчас самый hot — жить в Новой Москве. Мой врач принимает в двадцати минутах от Сколкова, я часто езжу и вижу, что там сегодня абсолютно конкурентная инфра­структура. Можешь почти не выезжать, особенно если работаешь на удаленке или с гибридной посещаемостью. Все — на локации. Примерно то же наладилось в районе ЗИЛ, но там еще и музей современного искусства плюсом ко всему, что любят москвичи: велодорожкам, спортзалам, студиям йоги, галереям. ЗИЛ в этом смысле — самое масштабное, что я видела. 

Теперь смотреть в сторону Руб­левки и Новой Риги необязательно. Вот, например, Ховрино, левый берег Канала им. Москвы — моя историческая родина. В детстве я думала, что это край света, но одновременно понимала, что живу в Москве — городе, где с тобой могут случаться самые невероятные истории. Я, например, в честь 70-летия Победы танцевала на Красной площади под «Майский вальс», который вживую пел Кобзон. Как так получилось? Мои родители — хореографы, работали и работают в Детской школе искусства им.  А. Н.  Верстовского. Мама ставила, и наш ансамбль участвовал. У меня и моих друзей все детство прошло в этой школе. В Москве никогда не было проблемы с тем, чтобы отдать ребенка заниматься музыкой, танцами, живописью рядом с домом, и хорошо, что это сохранилось. Но к искусству прибавилось и другое, необходимое для нормальной жизни. 

Я, пока росла, страстно мечтала не вставать слишком рано: в Ховрино тогда не было метро, и я через «Речной вокзал» к первой паре в МГИМО добиралась целую вечность, в переполненной маршрутке по головам передавала деньги за проезд. Сейчас я встаю рано уже по собственному желанию — чтобы бегать в парке. Метро построили просто везде, транспортная доступность возросла многократно. К родителям же я теперь езжу на шикарном новом автобусе и плачу в нем просто банковской картой. Сохранили прекрасный лесной массив за филиалом Ленинской библиотеки. В общем, Москва на моем веку изменилась и стала городом, в котором можно жить.
Мой главный страх всегда был глухо застрять в пробке. Но сейчас, даже когда я еду по Ленинградке в сторону области, где всегда был ад, доезжаю в предсказуемое время. Теперь все работает. Как и «платка» до Шереметьева.

Во время чемпионата мира по футболу в Москве я работала гидом-переводчиком с испанского. Если попросят, могу и сейчас показать настоящую Москву — не только Пат­рики. Сначала Фрунзенскую, самый богатый и при этом живой район. На Ходынке пойдем в сквер рядом с «Авиапарком», где гроздьями тусуются дети поколения альфа. Вечером — в «Лужники», гулять по набережной, там много людей разных социальных слоев и можно их рассматривать — вот такой москвич, а это другой, вот эта мужа ищет, эта спортом занимается. 

Для москвича увлечься чем-то новым — дело пяти минут. Теннис модный? Все, играем в теннис. Как раз в «Лужниках» открылся Дворец тенниса. Покупаю ракетку, форму и назначаю ежедневные тренировки. Модно бегать? Да, давай бегать. Сейчас вот дачи в моде, прям дачи-дачи, не коттеджи, у меня половина друзей такие купили. И собак мы заводим исходя из моды. 

С ресторанами у нас тут не хуже, чем в Петербурге, но я стараюсь готовить дома. И даже считаю, что покупать продукты на рынках дорого, поэтому у меня в телефоне есть «Овощник Эдик». Я ему пишу: «Эдик, пожалуйста, привези мне килограмм огурцов, килограмм клубники и лук». И он с овощной базы привозит. Это индивидуальный подход. К тому же я девушка без машины, мне тяжело таскать. А основной блок еды я покупаю в магазине раз в две недели. 

Москвича, как мне кажется, выделяет хорошая приспособляемость. Ему нормально, что он не знает своего завтра. Если что-то случится, он поскребет по своей записной книжке и в очередной раз убедится в том, что Москва — город возможностей.