«Я учусь влюбляться в себя заново»: как вернуть комфортное ощущение своего тела и красоты после онколечения

Женщине, которая справляется с онкологией, чаще всего отводят в обществе роль жертвы или борца. При этом женственность и сексуальность не исчезают с диагнозом, а меняются вместе с отношением к телу. Как принять эти изменения, вновь почувствовать себя красивой и найти новые формы близости с партнером?

Ответы на эти вопросы помогает найти проект «Химия была, но мы расстались», который поддерживает BIOCAD. Одной из его участниц стала фотограф, просветитель, куратор экспозиционных решений Лена Сми, которая борется с раком молочной железы и помогает другим женщинам рассказать свои истории через фотографию.

Фото: Елизавета Прахова

У меня всегда были хорошие отношения с телом. До 14 лет я занималась плаванием в ЦСКА, и с моими параметрами меня даже приглашали в модели. А потом у меня началась менструация, и тело будто сказало: «Стоп! Хватит! Я не хочу, чтобы ты ходила с огромными плечами и маленькими бедрами». Спасибо моему тренеру, который дал мне базу — научил любить и слушать себя. Думаю, именно из этого сложилась та я, которая может стойко проживать сложные этапы жизни.

Так как спортсмены постоянно проходят диспансеризацию, после окончания спортивной карьеры у меня не было страха перед врачами. Наоборот, считала нормой регулярно проверяться. В 22 года у меня обнаружили фиброаденому в молочной железе. Биопсия показала, что образование доброкачественное, поэтому мне предложили ее не удалять. Я и сама не хотела делать операцию, так как мне казалось, что любое вмешательство может повлечь за собой свои последствия. Поэтому я каждый год проверяла ее и продолжала жить своей жизнью.

В 33 года меня укусил клещ, и мне поставили болезнь Лайма. Так как я обнаружила клеща только спустя три недели, мне пришлось пройти большой курс антибиотиков. И с того момента я почувствовала, будто организм сломался. Я перестала хорошо слышать свое тело. В нем что-то происходило, но я не понимала, что.

Когда тело стало вести себя иначе

В октябре 2023 года я работала по контракту в Петербурге. И вдруг заметила, что шишка в груди сильно выросла. Я была худенькой, образование находилось практически на ребрах и на такой плоской поверхности было хорошо видно.

Я приехала в Москву и попросила сделать УЗИ и маммографию. По ним образование было около 3,5 см, но врач в районной поликлинике сказал, что меняется гормональный фон, и рекомендовал прийти через год. Я вполне могла бы ему поверить, но чувствовала телом, что что-то не так: появилось ощущение, как будто на меня что-то давит, и я решила провериться еще раз. Уже в Петербурге я записалась на платный прием к онкологу-маммологу. Врач сказал, что даже на ощупь образование не выглядит доброкачественным. Он сделал трепанобиопсию, и она подтвердила рак молочной железы.

Конечно, это был шок. Я с трудом представляю, что такой диагноз можно встретить спокойно. Можно убеждать себя, что ты держишься, но тело все равно испытывает стресс, и психике нужно время, чтобы принять эту информацию. В тот момент первым делом я подумала о собственной жизни. Внешность, работа, планы — все это тоже важно, но сначала надо принять существование диагноза и понять, что теперь это часть твоей реальности. Я говорила себе: «Леночка, у тебя сейчас будет новый путь. Тебе многое предстоит узнать, тебе придется принимать решения».

Кристина Кондратьева, клинический психолог, кандидат психологических наук, руководитель отделения ранней медицинской и амбулаторной реабилитации НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова, эксперт проекта «Химия была, но мы расстались»

В остром периоде после диагноза психика находится в состоянии, близком к шоку. Задача первой психологической помощи — не проработать травму, а стабилизировать состояние и вернуть ощущение контроля. На этом этапе помогает информационная ясность. Неопределенность усиливает тревогу сильнее, чем плохие новости. Важно получить от врача четкий план обследования и лечения, даже если он будет корректироваться.
Простые действия: приготовить завтрак, выгулять собаку, позвонить подруге — возвращают ощущение, что жизнь продолжается. Не нужно заставлять себя быть сильной. Разговор с близким человеком или психологом, где можно плакать и злиться без цензуры, снижает внутреннее напряжение.

Я не хочу искать в болезни наказание

У меня был трижды негативный подтип рака, поэтому врачи объяснили, что сначала будет химиотерапия, потом операция, а дальше — по ситуации. Химия сильно влияет на либидо, так как резко меняется гормональный фон, а вместе с ним — ощущение телесности, близости, желания. У меня наступил химически вызванный климакс. Кроме этого, выпали волосы, испортились ногти, появились проблемы с пищеварением. Я видела в зеркале другую женщину, но внутри оставалась все той же самой девчонкой, только сейчас ей придется решать миллионы вопросов и продолжать любить свой путь!

Иллюстрация: Алиса Юфа

Я не хотела, чтобы диагноз стал единственным способом описать меня. Я не перестала быть собой только потому, что заболела. Я осталась человеком, который любит жизнь, интересуется миром, наблюдает, фотографирует.

При этом я не хочу романтизировать болезнь: это не красивое приключение и не обязательный путь к просветлению. Бывает страшно, больно, и ощущение, что нет сил. Но в то же время не считаю, что болезнь с нами случается за что-то, и тем более не хочу искать в этом наказание или обвинять себя. Мое тело по-прежнему любимое. Просто с ним это произошло, и теперь мне нужно разбираться с последствиями.

Кристина Кондратьева, клинический психолог

Лечение влияет на разные стороны процесса. Физически: химиотерапия и гормональная терапия вызывают сухость, боль, снижение либидо и трудности с достижением оргазма. Психологически: тревога, депрессия и измененный образ тела становятся мощными “выключателями” желания. Эмоциональные реакции, которые возникают при этом, нормальны и адаптивны, хотя и крайне болезненны.
Это может быть стыд: “мое тело теперь отталкивает”, вина перед партнером за потерю желания, перед собой за “недостаточные” усилия выглядеть как раньше, гнев на тело за “измену” и на болезнь за украденное время и ощущение себя. Часто присутствует горе — оплакивание себя прежней.
Важно понимать, что эти чувства не являются признаком слабости. Психика пытается интегрировать травматический опыт, и отрицание этих эмоций или требование быть сильной лишь увеличивают внутреннее напряжение. Обращение за помощью при трудностях в сфере сексуальности — это не каприз, а забота о качестве жизни.

Пришлось заново знакомиться с собой

До болезни у меня были длинные, густые черные волосы, и я понимала, что после химиотерапии они могут выпасть. Но это было не самое сложное, с чем я столкнулась. У меня появилось пять шрамов на теле, и на фоне лечения наступила менопауза. Пришлось заново знакомиться с собой как с другим человеком.

Иллюстрация: Алиса Юфа

Со своим партнером я познакомилась всего за три месяца до диагноза. Он сказал, что пройдет этот путь со мной, что для меня было очень важно. Это оказалось даже важнее привычной телесной близости. Нам пришлось от нее в каком-то смысле отказаться и искать другие способы чувствовать друг друга. Потому что мое тело закрылось. Я сама не понимала, как с ним теперь обращаться и чего от своего тела ждать. Я считаю важным поговорить со своим мужчиной, как вы будете дарить друг другу любовь.

Кристина Кондратьева, клинический психолог

Главная просьба, которую стоит озвучить своему партнеру: “Мне не нужно, чтобы ты решал мои проблемы или говорил, что все будет хорошо. Мне нужно, чтобы ты был рядом и слышал меня”. Поэтому вместо абстрактного: “Я чувствую себя некрасивой” скажите: “Я боюсь, что тебе будет неприятно меня касаться из-за шрама. Можешь сказать, как ты к этому относишься?”.
Конкретика снижает тревогу у обоих. Договоритесь о “зонах, свободных от секса”: например, объятия на диване перед сном, где нет давления и ожиданий. Это снижает тревогу и позволяет близости вернуться естественно.

Фотография как возможность увидеть себя

По профессии я фотограф. Еще до болезни ко мне часто приходили женщины, которые были недовольны собой. Одна считала себя некрасивой, другая не любила свою грудь, третьей не нравилось что-то еще в собственном теле. Когда они смотрели на готовые снимки, удивлялись: «Лена, как ты так видишь? Я сама этого не замечаю». Мы видим себя через зеркало и через других людей. Иногда человеку нужно, чтобы кто-то посмотрел на него внимательнее и помог увидеть себя иначе. И фотограф в какой-то момент может стать таким зеркалом, а фотография — возможностью исследовать свое восприятие жизненного пути.

Фото: Елизавета Прахова

Чтобы вернуть телу статус друга, а не предателя, наблюдайте за ним. Лягте, закройте глаза, медленно переводите внимание от стоп к голове, отмечая ощущения (тепло, покалывание, напряжение) без оценки “хорошо” или “плохо”. Дышите с удлиненным выдохом: вдох на 4 счета, выдох на 6. Это активирует парасимпатическую систему, снижает тревогу, возвращает ощущение “я в своем теле”.
Устраивайте себе тактильные ритуалы заботы. Наносите крем или лосьон медленно, с проговариванием про себя: “Это мое тело. Оно прошло через многое. Я забочусь о нем”. Цель — не замаскировать дефекты, а вернуть прикосновение как форму заботы, а не оценки.
Важно, что эти практики работают постепенно. В дни, когда тело болит или устало, достаточно просто положить руку на грудь и отметить: “Я здесь”. Это тоже контакт.

Когда мне поставили диагноз, я сказала хирургу, что смогу прожить происходящее, только если превращу его в проект. Мне нужно было не просто пройти через болезнь, а найти для себя смысл в происходящем. И когда я увидела фотографии в онкодиспансере, очень обрадовалась, что кто-то уже создал пространство, в котором женщины могут рассказывать свои истории и быть увиденными. Мне захотелось стать частью этого проекта — «Химия была, но мы расстались» — не только как героине, но и как фотографу-волонтеру.

Фото: Лена Сми

У меня были инструменты, с которыми я умею работать: фотография, искусство. Еще я очень люблю музыку и танец. Они помогли мне принять свое тело не только на уровне образа, который я вижу в зеркале, но и через физические ощущения. Танцевальная и телесная терапия помогли мне проработать зажимы и постепенно вернуть контакт с собой. Поэтому участие в проекте было для меня способом не просто пережить этот опыт, а найти форму, в которой я могла бы его осмыслить.

Ирина Кенюхова, директор департамента корпоративного маркетинга BIOCAD

BIOCAD поддерживает такие проекты, как “Химия была, но мы расстались”, потому что для нас важно, чтобы поддержка пациентов не ограничивалась лечением. Человеку, столкнувшемуся с онкологическим диагнозом, важно сохранить привычную жизнь, общение с близкими и уверенность в себе.
Мы видим ценность в проектах, которые отвечают на реальные потребности людей и помогают им справляться с трудностями во время и после лечения, поэтому также через грантовый конкурс “Наука добра” помогаем развиваться и другим социальным инициативам.

Я знаю, как трудно бывает людям, которые сталкиваются с онкологией. Не все могут открыто говорить о происходящем и находить внутреннюю опору. Иногда человеку нужно, чтобы его просто выслушали, поддержали и помогли не остаться один на один со своими переживаниями. Мне кажется, это очень важно — не сводить человека к его диагнозу. Мы можем быть пациентами, но также оставаться женщинами, подругами, мамами, фотографами, художниками со своими интересами, желаниями и отношениями.

Не откладывать жизнь на потом

Через несколько месяцев после лечения на контрольном обследовании у меня обнаружили метастаз в легком. Мне сделали сначала операцию, а потом химиотерапию и иммунотерапию, после которой у меня развились легочный саркоидоз и гипотиреоз. Теперь мне нужно постоянно следить за здоровьем.

Я не знаю, что покажут очередные обследования, но не хочу превращать свою жизнь в ожидание следующего анализа. «Вот закончу лечение — тогда начну жить; вот вернусь к прежнему телу — тогда снова стану собой; вот получу хорошие результаты — тогда смогу радоваться». Мне важно жить здесь и сейчас, вместо того чтобы откладывать жизнь на потом. Я уже здесь и знаю, что у меня сложный диагноз. Но внутри все равно чувствую себя здоровым человеком — в том смысле, что я остаюсь собой, чувствую интерес к жизни, хочу узнавать новое, общаться, работать, фотографировать, путешествовать и исследовать.

Кристина Кондратьева, клинический психолог

Требование стать прежней — ловушка. Опыт болезни необратимо меняет человека. Попытка “отменить” этот опыт приводит к ощущению несостоятельности. Здоровая стратегия — не восстановление, а реконструкция. Вы не станете прежней, но можете стать обновленной версией себя: с новыми ценностями, с более глубоким пониманием собственных границ и с телом, которое доказало свою прочность.
Исследования посттравматического роста показывают, что многие выжившие отмечают позитивные изменения в отношениях, восприятии жизни и личной силе — не вместо страдания, а наряду с ним. Принятие этой новой идентичности — конечная цель психологической работы в ремиссии.

Я стараюсь наблюдать за собой, замечать, как меняется мое настроение, как я выгляжу, что со мной происходит. Я веду видеодневник: просыпаюсь утром и записываю себя на видео. Это тоже способ заботы о себе — наблюдать за тем, как я меняюсь, и не требовать от себя оставаться прежней. Раньше я была одной Леной — с длинными волосами, пластичной, а потом появилась другая Лена — лысая, иногда заторможенная после лечения, с изменившимся телом. И я учусь любить себя любую.

Фото: Елизавета Прахова

Еще я считаю, что важно регулярно проверять не только тело, но и свои мысли. Понимать, что мной движет, где мое собственное желание, а где страх. Сейчас мы живем в такое медийное время, когда страхом очень легко воздействовать на человека. Поэтому я считаю, что его нужно изучать, понимать, откуда он берется, но он не должен принимать за меня решения.

Кристина Кондратьева, клинический психолог

Ведение дневника “Я” — зрелая и терапевтически ценная практика, которая позволяет структурировать опыт: хаотичные страхи, перенесенные на бумагу, становятся обозримыми и менее пугающими. Кроме этого, фиксируя изменения (сегодня выпали волосы, через месяц появился пушок), женщина видит процесс, а не статичный “дефект”.
Это напоминает, что тело меняется, а не застыло в состоянии “после химии”. Наконец, вы не просто пассивно терпите изменения, но исследуете и описываете их. Это возвращает авторство над собственной историей.
Полезно уделять место в дневнике не только констатации фактов, но и эмоциональной реакции (“Меня это злит / пугает / успокаивает”), а также поиску благодарности телу за то, что оно выдерживает лечение. Это смещает фокус с “что не так” на “что помогает”.

Я остаюсь тем, кем всегда была, мой путь продолжается, и я по-прежнему люблю свое тело. Оно изменилось, и мне пришлось заново с ним знакомиться. Но отношения с ним не закончились. У меня теперь разная грудь: одна родная и одна искусственная, и мне нужно принять, что теперь мое тело асимметрично, как у женщин на картинах Пикассо, но в этом и есть их совершенство. И любовь к себе для меня теперь — это быть честной с собой. Видеть себя такой, какая я есть, принимать изменения и не отворачиваться от себя. И мне кажется, в этом есть что-то очень важное: не ждать, когда снова станешь прежней, а позволить себе быть той, которая есть сегодня. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что не хочу откладывать жизнь на потом.

Фото: Елизавета Прахова, Елена Сми. Иллюстрация: Алиса Юфа

Ответы на эти вопросы помогает найти проект «Химия была, но мы расстались», который поддерживает BIOCAD. Одной из его участниц стала фотограф, просветитель, куратор экспозиционных решений Лена Сми, которая борется с раком молочной железы и помогает другим женщинам рассказать свои истории через фотографию.

Фото: Елизавета Прахова

Когда тело стало вести себя иначе

В остром периоде после диагноза психика находится в состоянии, близком к шоку. Задача первой психологической помощи — не проработать травму, а стабилизировать состояние и вернуть ощущение контроля. На этом этапе помогает информационная ясность. Неопределенность усиливает тревогу сильнее, чем плохие новости. Важно получить от врача четкий план обследования и лечения, даже если он будет корректироваться.
Простые действия: приготовить завтрак, выгулять собаку, позвонить подруге — возвращают ощущение, что жизнь продолжается. Не нужно заставлять себя быть сильной. Разговор с близким человеком или психологом, где можно плакать и злиться без цензуры, снижает внутреннее напряжение.

Я не хочу искать в болезни наказание

Иллюстрация: Алиса Юфа

Лечение влияет на разные стороны процесса. Физически: химиотерапия и гормональная терапия вызывают сухость, боль, снижение либидо и трудности с достижением оргазма. Психологически: тревога, депрессия и измененный образ тела становятся мощными “выключателями” желания. Эмоциональные реакции, которые возникают при этом, нормальны и адаптивны, хотя и крайне болезненны.
Это может быть стыд: “мое тело теперь отталкивает”, вина перед партнером за потерю желания, перед собой за “недостаточные” усилия выглядеть как раньше, гнев на тело за “измену” и на болезнь за украденное время и ощущение себя. Часто присутствует горе — оплакивание себя прежней.
Важно понимать, что эти чувства не являются признаком слабости. Психика пытается интегрировать травматический опыт, и отрицание этих эмоций или требование быть сильной лишь увеличивают внутреннее напряжение. Обращение за помощью при трудностях в сфере сексуальности — это не каприз, а забота о качестве жизни.

Пришлось заново знакомиться с собой

Иллюстрация: Алиса Юфа

Главная просьба, которую стоит озвучить своему партнеру: “Мне не нужно, чтобы ты решал мои проблемы или говорил, что все будет хорошо. Мне нужно, чтобы ты был рядом и слышал меня”. Поэтому вместо абстрактного: “Я чувствую себя некрасивой” скажите: “Я боюсь, что тебе будет неприятно меня касаться из-за шрама. Можешь сказать, как ты к этому относишься?”.
Конкретика снижает тревогу у обоих. Договоритесь о “зонах, свободных от секса”: например, объятия на диване перед сном, где нет давления и ожиданий. Это снижает тревогу и позволяет близости вернуться естественно.

Фотография как возможность увидеть себя

Фото: Елизавета Прахова

Чтобы вернуть телу статус друга, а не предателя, наблюдайте за ним. Лягте, закройте глаза, медленно переводите внимание от стоп к голове, отмечая ощущения (тепло, покалывание, напряжение) без оценки “хорошо” или “плохо”. Дышите с удлиненным выдохом: вдох на 4 счета, выдох на 6. Это активирует парасимпатическую систему, снижает тревогу, возвращает ощущение “я в своем теле”.
Устраивайте себе тактильные ритуалы заботы. Наносите крем или лосьон медленно, с проговариванием про себя: “Это мое тело. Оно прошло через многое. Я забочусь о нем”. Цель — не замаскировать дефекты, а вернуть прикосновение как форму заботы, а не оценки.
Важно, что эти практики работают постепенно. В дни, когда тело болит или устало, достаточно просто положить руку на грудь и отметить: “Я здесь”. Это тоже контакт.

Фото: Лена Сми

BIOCAD поддерживает такие проекты, как “Химия была, но мы расстались”, потому что для нас важно, чтобы поддержка пациентов не ограничивалась лечением. Человеку, столкнувшемуся с онкологическим диагнозом, важно сохранить привычную жизнь, общение с близкими и уверенность в себе.
Мы видим ценность в проектах, которые отвечают на реальные потребности людей и помогают им справляться с трудностями во время и после лечения, поэтому также через грантовый конкурс “Наука добра” помогаем развиваться и другим социальным инициативам.

Не откладывать жизнь на потом

Требование стать прежней — ловушка. Опыт болезни необратимо меняет человека. Попытка “отменить” этот опыт приводит к ощущению несостоятельности. Здоровая стратегия — не восстановление, а реконструкция. Вы не станете прежней, но можете стать обновленной версией себя: с новыми ценностями, с более глубоким пониманием собственных границ и с телом, которое доказало свою прочность.
Исследования посттравматического роста показывают, что многие выжившие отмечают позитивные изменения в отношениях, восприятии жизни и личной силе — не вместо страдания, а наряду с ним. Принятие этой новой идентичности — конечная цель психологической работы в ремиссии.

Фото: Елизавета Прахова

Кристина Кондратьева, клинический психолог

Ведение дневника “Я” — зрелая и терапевтически ценная практика, которая позволяет структурировать опыт: хаотичные страхи, перенесенные на бумагу, становятся обозримыми и менее пугающими. Кроме этого, фиксируя изменения (сегодня выпали волосы, через месяц появился пушок), женщина видит процесс, а не статичный “дефект”.
Это напоминает, что тело меняется, а не застыло в состоянии “после химии”. Наконец, вы не просто пассивно терпите изменения, но исследуете и описываете их. Это возвращает авторство над собственной историей.
Полезно уделять место в дневнике не только констатации фактов, но и эмоциональной реакции (“Меня это злит / пугает / успокаивает”), а также поиску благодарности телу за то, что оно выдерживает лечение. Это смещает фокус с “что не так” на “что помогает”.

Фото: Елизавета Прахова, Елена Сми. Иллюстрация: Алиса Юфа