Все идет от Занзибара: от океана до львов за одну поездку

«Мэм, выходите за меня замуж». Воин-масаи, на всякий случай державшийся на почтительном расстоянии, широко улыбается. Вряд ли он настоящий масаи. Скорее всего, следуя за мечтой, просто накинул на себя красную клетчатую шуку. Женихи — это часть пляжного кода Занзибара. Предложение подразумевало, что мне польстит внимание высокого и ладного парня. Да, польстило, но замуж не хотелось. Хотелось безделья — рассматривать, как волны слизывают мои следы с белого песка, ощущать приятную прохладу, когда мое загорелое тело погружается в океан цвета всех драгоценных камней, есть морских гадов на гриле, встречать рассвет, если бриз украл остатки сна.

После приезда я проснулась засветло, побежала на пляж, но нашла там там только исподнее океана — отмель с водорослями и лужицами воды, в которых копошились крабы. Океан скрылся. Первое, что нужно сделать на Занзибаре, самом крупном острове архипелага Унгудже, — это синхронизироваться с расписанием приливов и отливов. Получилось легко, тем более что дел у меня было немного: ежедневное купание и долгие прогулки по пляжу под аккомпанемент чувака, не терявшего надежды сломить мою позицию относительно повторного брака.

Когда водная гладь уходила за горизонт, я гуляла у городка Джамбиани, наблюдала за женщинами, которые сажали во время отлива водоросли, не боясь намочить яркие юбки-канги. Или сидела у бассейна в небольшом — всего двадцать два номера и несколько вилл — отеле Joud by the Sea Zanzibar с коктейлем и книгой Жюля Верна «Пять недель на воздушном шаре». Ее герои начали свое большое путешествие именно отсюда — с восточного побережья. В интерьере моего номера цвета пыльной розы хотелось писать роман самой — переписывать финалы, менять главных героев. Я раздумывала, как описать восхитительный вкус креветок, которые принесли в ресторане Nomnom Bay. А когда океан возвращался, я не могла отвести глаз. Вот за него я бы вышла, несмотря на частые отлучки.

Ходить по Стоун-Тауну с путеводителем неправильно. Так или иначе вы все равно окажетесь у монумента рабам около англиканской церкви, построенной в 1879 году на месте невольничьего рынка, у дома, где родился и прожил первые восемь лет Фредди Меркьюри, у форта, построенного арабами в XVII веке. Занзибар и весь архипелаг жадно взяли все лучшее в ходе индийского, персидского, португальского, британского и, конечно, арабского влияния. От мамы-Африки ему досталась любовь к ярким краскам и праздность бытия.

В Стоун-Тауне нужно просто бродить по улицам среди домов из коралловых блоков и делать фотосессии: о реставраторах, починяющих старое трюмо, о сплетничающих женщинах, о мужчинах в длинных туниках канзу и баргашии на головах (это занзибарский вариант арабского платка-куфии), азартно играющих во что-то на площади Jaw Corner. Как вариант — собирать фотоколлекцию массивных дверей особняков, некогда принадлежавших султанам, резных наличников и острых металлических украшений. Гиды говорят, что позолоченными шипами определялось богатство домовладельцев. Но гиды про архитектурные излишества везде говорят очевидное — и в Вологде, и в Питере, и, как выяснилось, на Занзибаре.

К вечеру пора выходить к океану — смотреть, как на закате мальчишки прыгают с парапета в воду, делая в воздухе кульбиты. Мужчины их не останавливают, не кричат: «Убьетесь, дураки!» — они заняты, пьют крепкий кофе. А вам сейчас нужнее стритфуд на рынке Фородхани. Как раз в это время на прилавках появляются пирамиды шашлычков из козлятины, жаренных на гриле осьминогов, шиш-кебабов, пирожки самоса и пончики мандази, индийские лепешки чапати и местные матабали с начинкой из омлета и рубленого мяса. Сок из сахарного тростника вам отожмут на старом прессе. Не забудьте попросить имбиря, с ним вкуснее.

После Занзибара в материковой Танзании меня должны были встретить у выхода с парома в порту Дар-эс-Салама, но никого не было видно. Я решила добраться морем — рабочий вариант, альтернатива двадцатиминутному перелету. У пристани царил хаос, мужчины настойчиво предлагали донести куда-нибудь мою поклажу. Если закрыть глаза и погрузиться в звуки, легко представить, что ты во временах, когда с кораблей грузили мешки со специями и ящики со слоновой костью. Если бы Маджид ибн Саид, первый султан Занзибара, основатель «обители мира» — города Дар-эс-Салам — увидел, во что превратилось поселение, некогда обслуживавшее плантации соседнего архипелага, он бы обрадовался. В его Дар стеклись люди изо всех регионов Танзании, и он стал городом с одним из самых высоких в мире темпов роста населения. К 2027 году там будет жить 10 миллионов. Султан не планировал ни прогулочную зону Остер-Бэй, ни небоскребы в центре. Но, как и при нем, с повозок и лотков тут торгуют кусочками джекфрута и чипсами, а вот ассортимент частных лавок расширился за счет диванов и подержанных телефонов.

Очарования тут немного — туристы предпочитают сразу улетать на сафари и озера. В городе остаются только те, кто прибыл по рабочим вопросам. Я в том числе. Не дождавшись встречающих, я махнула рукой такси. Свободное от переговоров время тут занимают разве что Национальным музеем, где выставлены ретроавтомобили бывших правителей и череп вымершего гоминида. Я предпочла гоминиду рыбный рынок Кивукони на Оушен-роуд. От зазывал отбиться не удалось, и я выбрала одного, четко поставив ему задачу — помочь пообщаться с продавцами.

В итоге десять баксов окупили себя с лихвой. Мой проводник правда знал, куда в данный момент прибывают лодки с уловом марлина и меч-рыбы, где и когда начинаются аукционы, на которых мужчины торгуются, выкрикивая на суахили цены за тушки тунца с тем же азартом, что брокеры на бирже. Гид показывал мне луцианов и гигантских кальмаров, знакомил с тетушками, готовящими креветки с тамариндовым соусом, рыб-попугаев с чили и стейки из меч-рыбы, натертые лаймом и чесноком. Под ногами на бетонном полу хлюпало, к брюкам прилипла чешуя. Торговля утихает по мере того, как солнце поднимается над бухтой. Но следующий рассвет лучше встретить уже над бушем.

Нгоронгоро — это плавильный котел всей африканской фауны, буквально. Плавильный — потому что это уснувший около 2,5 миллиона лет назад вулкан. Котел — его кратер, где пасутся, охотятся и всеми другими способами обитают около тридцати тысяч крупных животных и сотни видов птиц. Наш внедорожник аккуратно спускался по серпантину на дно древней кальдеры, и у меня было время рассмотреть самое изобильное, я полагаю, в мире место для наблюдения за животными — после зоопарков, конечно.

Масаи считают вулканическое нагорье Нгоронгоро землей своего бога. Когда он чем-то недоволен — своим народом, например, — он взрывает вершины гор, посылает масаи дожди и (неожиданно) детей. По дороге к воротам парка ранним утром они стоят у пыльной дороги и приветствуют проезжающих туристов, призывая их сделать фотографию на память. Замуж здесь уже не предлагают, бизнес на идентичности и так идет неплохо. Туристы приезжают зажиточные, потому что сафари в Нгоронгоро — одно из самых дорогих в стране.

Это самая большая непрерывная кальдера в мире, которую ЮНЕСКО включила в Список всемирного наследия. Оценить масштабы со смотровой площадки сложно: в туманной дымке раннего утра не разглядеть противоположный край, диаметр кратера — около девятнадцати километров. Высокие, до шестисот метров, стенки кратера не позволяют животным мигрировать, и наблюдать за ними можно начинать сразу. Свернешь на одну из дорог — и ты уже свидетель того, как львы или пятнистые гиены кошмарят стада копытных. Но можно и не сворачивать, тогда сафари будет до перфекционизма идиллическим: на зеленых лугах щиплют травку зебры, газели Томпсона и мои любимые антилопы гну с их мордами, которые можно объяснить лишь шуткой Всевышнего. На озерах фланируют пеликаны. Аисты Абдима хвастаются перед тобой своими длиннющими ногами. Во время первого же круга по кратеру нам повезло увидеть редкого черного носорога. За второй мы собрали, как флеш-рояль, большую африканскую пятерку: слона, льва, лео­парда, буйвола и носорога.

Гиды здесь профи, не то что любители из Стоун-Тауна. Наш Джосфат вполне мог бы начитать аудиокнигу о животных. Едва кто-то появлялся в поле зрения, он сыпал деталями: как живет, как женится, как размножается, как в целом ощущает себя по жизни. Проблемы у всех очень разные, все зависит от того, шакал ты или бородавочник, бегающий туда-сюда с торчащим, словно антенна рации полевого продюсера, хвостиком. Впрочем, так же страстно гид говорил о тех, кого увидеть не удалось, — видимо, чтобы закрыть словами боль моего разочарования. Куда делись фламинго с озера Магади? Улетели на озеро Натрон. Где гепарды? У них дневной сон в кронах деревьев. Почему в кратере Нгоронгоро нет жирафов? Им не нравятся деревья, которые тут растут.

В парке-кратере выделена зона, где можно относительно спокойно пообедать, не опасаясь, что пообедают тобой. «Следите, чтобы обезьяны у вас не украли еду», — посоветовал Джосфат. Макаки держат в страхе всю рекреационную зону, их мафиозная группа обносит тех, кто слишком сильно умиляется пушистым хвостикам и наглым мордашкам.

Всем транспортным средствам над­лежит покинуть парк до 18:00, и у нас оставалась еще пара часов, которые мы хотели потратить на птиц озера Магади или бегемотов болота Горигор. Но внезапно все внедорожники помчались в одном направлении, подскакивая на ухабах, и мы рванули за ними. По рациям гидов пронеслась весть, что львы вышли на охоту. Но драмы не случилось. Упитанный прайд передумал ужинать. Юные львы просто играли, как котята, кусали друг друга за уши и не обращали внимания на сотни машин вокруг. И хотя молодые самцы прекрасно получились на снимках, меня всю дорогу наверх не оставляло смутное чувство, что это был шоу-бизнес, а настоящая жизнь у зверей происходит в свободное от работы время — под покровом ночи и на рассвете. Но Африка ведь не обязана показывать туристу все без исключения.

• Наблюдать за приматами — красными колобусами — в заповеднике Джозани.
• Пройти вдоль побережья на лодке дхоу с треугольным парусом.
• Съездить в заповедник Барака в Нунгви и поплавать с черепахами.
• Заняться сноркелингом в морских резерватах — на атолле Мнемба, в заповеднике Менай-Бэй и на острове Чумба.
• Выпить коктейль с видом на закат в «Английском клубе» в Стоун-Тауне.
• Зайти во дворец «Дом чудес» (Beit El-Ajaib), в котором сейчас Музей истории. Его башня — самое высокое здание на Занзибаре.

На относительно небольшом расстоянии от города Аруши находятся все лучшие парки Танзании. Национальный парк Тарангире — это пейзажи с баобабами и слоны. На озере Маньяра наблюдают за птицами. В национальный парк Серенгети и заповедник Масаи-Мара стараются попасть в недели Великой миграции за дождями (животные откочевывают четыре раза в год). Самое сильное зрелище — с июня по октябрь, когда миллионы антилоп гну и зебр переходят реку Мара.

В Великой рифтовой долине можно пойти в поход по кратерам с гидом-масаи. В кратер Нгоро­нгоро пешком нельзя, только по краю. Зато пускают в кальдеру Эммпакаай, где голубые обезьяны, антилопы, водяные козлы, буйволы и фламинго. И в кратер Олмоти, куда ведет историческая тропа масаи. А в Олдувайском ущелье найдены останки и каменные орудия человека умелого.

Виза. Оформить можно на официальном сайте иммиграционной службы страны или поставить по прилете. Выдается на 90 дней и стоит $50.

Когда ехать. Принято считать, что самые комфортные месяцы — с июля по октябрь. С марта по май льет дождь.

Страховка. Помимо основного полиса, нужно оформить местную государственную туристическую страховку через официальный портал Visit Zanzibar Insurance. Стоимость для взрослого — $44. Ее наличие проверяют в любом порту прибытия.

Деньги. Танзанийский шиллинг. Повсеместно принимают доллары.

Как добраться. С июля Air Tanzania начала выполнять прямые рейсы в Москву из Дар-эс-Салама и Занзибара. Можно лететь с пересадкой в одном из ближне­восточных хабов. Внутренние перелеты недороги, билет до Аруши и обратно можно купить за $100–160.

Сафари. Индустрия не поощряет самостоятельность. Управление по охране природы запрещает туристам ночевать в кратере Нгоронгоро. Большинство посетителей бронируют индивидуальные туры через местных туроператоров или групповое сафари с местным водителем-­гидом. Туристы обычно летят до Аруши, а потом селятся рядом с Нгоронгоро в лоджах, предлагающих проживание и активности в парке. Стоимость однодневного сафари на двух человек начинается от $700, но в реальности выйдет дороже. Цена включает плату за вход в парк ($70), транспортное средство и услуги гида-водителя. Групповой тур стоит примерно $250 с человека.