«Современное искусство у нас всегда было офигенное» — интервью с основательницей ярмарки blazar Александрой Лекомцевой

Вход

© 2026 Москвичка
Все права защищены

По вопросам сотрудничества вы можете написать на почту:deareditor@moskvichka.ru

Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции.

«Современное искусство у нас всегда было офигенное» — интервью с основательницей ярмарки blazar Александрой Лекомцевой — Москвичка

В последние годы появились Антон Козлов, Денис Химиляйне, Сергей Лимонов, Леша Прима и еще несколько человек, которые открыто сказали, что они молодые бизнесмены, которые хотят собирать искусство. Конечно, остаются серьезные коллекционеры старшего поколения, у которых дома не только российские концептуалисты и современные молодые художники, но и Хокни, Пикассо и Айвазовский. Эти люди не публичные, они не ходят на ярмарки. У них есть консультанты, мы их всех знаем, есть дизайнер, который с ними работает, есть руководитель коллекции. И таких людей в России очень много. Они как раз не меняются, потому что не меняется список Forbes. Но если говорить про того же Козлова или Лимонова, они появились пять лет назад, а не двадцать пять. А еще есть целый пул новых покупателей искусства — у них нет концепции. Когда спрашиваешь: «Василий, а вы коллекционер?» — он говорит: «Нет, вы что? Я просто покупаю искусство». А у него дома или на даче сто пятьдесят работ. Одним словом, YSL покупают все, а серьезные гардеробы только у единиц. Так же и здесь: серьезные коллекции в России у сотен людей, а покупателей гораздо больше. Количество ярмарок — тому подтверждение. Начинали мы, когда на рынке были ты да я да мы с тобой: Cosmoscow, «Арт Москва» и Антикварный салон. А сейчас у нас есть и Art Russia, и «Каталог», и Port Art Fair, и «1703», и «Контур» в Нижнем Новгороде, и это все результат последних пяти лет, то есть рынок растет стремительно.

Такое предъявляют и Венецианской биеннале. На самой биеннале ведь в основном представлено абсолютное декоративно-прикладное искусство, ремесла, но выставки, которые параллельно открывают центральные институции — Prada, Grazia, Dogana — сложные и концептуальные проекты. И этот сознательный противовес. Сейчас вообще время, когда во всем мире ДПИ соседствует со сложными кураторскими проектами. Эти вещи направлены на разных людей и не противоречат друг другу в одном пространстве. Поэтому классно, что на blazar есть и то, другое. Но массово, конечно, то, что у нас представлено, не может быть от начала и до конца высококлассной живописью. Что-то из этого в итоге оседает в больших коллекциях, попадает в музеи, но то, что до этого доходят не все художники — тоже нормально. Половине из них по двадцать — двадцать пять лет. С ними потом должны работать кураторы, они должны попадать в галерею, где их искусство будет развиваться. В начале XX века люди, приходя на Парижский салон, видели там сплошные пейзажи и натюрморты в золотых рамах, а на Маттиас большинство смотрели и думает: «Ну что это за кошмар?!» А самые продвинутые его и покупали.