Проректор Школы «Сколково» Светлана Миронюк: «На самом деле все хотят счастья»

«Люди думают, что приходят сюда за знаниями. А на самом деле — за знаниями, связями, поддерживающим сообществом. И за саморефлексией. Только в момент покупки программы они всего этого не осознают». Мы стоим с проректором по операционной деятельности и цифровому развитию Школы управления «Сколково» Светланой Миронюк на крыше и обсуждаем перспективы главной кузницы бизнес-кадров страны. Школе в сентябре исполнится двадцать лет, Светлана в ней шесть, с ковидного 2020-го, последнего года нашей безмятежной жизни.

Тут, кажется, она продолжается. С крыши видно, что на скамейках девушки читают книги, словно на дворе шестидесятые, Гайдай снимает свое «Наваждение» и к хорошей девочке Лиде вот-вот подойдет знакомиться Шурик. По дорожке мимо ухоженного газона катит коляску молодая мама. Поодаль начинается Мещерский парк, который холмами уходит за горизонт, в соседний рай писательского Переделкина. «У нас по кампусу гуляют лисы! — улыбается Светлана. — Привитые от бешенства, разумеется». Какие тут слияния и поглощения?! Разве что с природой. У леса стоит белоснежный шатер — одна из точек, где 20 июня отпразднуют День выпускника. Утро начнется с традиционного благотворительного забега по крыше Школы, днем на лекции и встречи в кампусе соберутся выпускники и гости, вечером будут петь Zivert, Uma2rman, хипхопер Hollyflame. В этом году выпускников — под полторы тысячи. Прошу Светлану составить портрет.

«Сейчас на образовательном рынке огромный запрос «Помогите в условиях кризиса сохранить в компании хорошее, но при этом оптимизировать расходы», — отвечает проректор. — Второй запрос — на персональную пересборку. Кто-то потерял работу, кто-то себя, у кого-то кризис в индустрии. По всему миру в трудные времена в бизнес-школах очереди на поступление. Кого-то уволили, кто-то перед кризисом поднакопил и решил поменять направление карьеры, кто-то хочет начать свой бизнес, а кто-то, возможно, раз­вестись. Мы даже шутим, что если у человека, который приходит к нам с желанием что-то поменять в карьере, это в итоге не получается, он хотя бы как-то меняет личную жизнь. Вообще, бизнес-­образование в чем-то сродни когнитивно-поведенческой терапии. Ты еще не осознал, что тебе нужен психотерапевт, но уже понимаешь, что нужна среда, в которой варятся люди твоего уровня: материального, интеллектуального, культурного, ценностного. И у которых так же, как у тебя, вроде бы все есть, а счастья нет».

На каждый возрастной кризис в Школе «Сколково» есть ответ. «Тридцатилетние приходят с вопросом «кто я?»: «Я уже созрел, что-то попробовал сделать, запустил стартап. Но кто я?» Это первый поколенческий кризис, даже когда все хорошо. Кстати, имя Влад Бумага вам что-то говорит?» — спрашивает Светлана. «О да! — отвечаю. — Младший сын только перестал быть фанатом, выбросил толстовки А4». «А мне вот ничего не говорило, — смеется проректор. — Но когда я в аудитории зумеров сказала, что у нас учится Влад Бумага, все буквально в очередь выстроились, чтобы с ним познакомиться. Владу ведь тридцать, у него тоже, похоже, запрос на пересборку и умение строить партнерство». — «На какой он программе?» — На «Тандемо­кратии» Гора Нахапетяна, она про управление бизнесом через умение строить отношения (Гор Нахапетян — сооснователь Школы управления «Сколково», почетный профессор бизнес-­практики. — Прим. ред.). Так вот, продолжая по поколения. У сорокалетних вопрос «зачем я?» Сейчас в классах появляется генерация 50+. Активная фаза жизни этих людей продлилась лет на двадцать. Но и они сейчас теряют работу. И приходят в бизнес-­образование с запросом «То, что я делал на протяжении тридцати лет, уже не работает. Где и как мне себя найти?»

Мало того, в Школу «Сколково» теперь идут зумеры и даже вчерашние школьники. Четыре года назад здесь открыли программы бизнес-бакалавриата: свою и совместную с МФТИ. «И та и другая для тех, у кого уже есть бизнес-идеи, — рассказывает Светлана. — И на Западе, и в России у многих вчерашних школьников в этом возрасте уже по три-четыре стартапа. Они приходят в Школу, чтобы научиться вести бизнес или найти инвестиционную подпитку. Но если нет предрасположенности к предпринимательству (это быстро становится понятным, можно ведь уже в школе продавать друзьям бутерброды), то идти учиться менеджменту сразу после школы, мне кажется, неверный сценарий». «А зумеры чего хотят?» — интересуюсь. «Они думают, что хотят сначала денег, потом славы или смыслов. А на самом деле все хотят счастья. Только зумеры поймут это позже. Почему искусственный интеллект не конкурент бизнес-образованию? Потому что оно не про знания. Оно про то, что у тебя в голове разобранный конструктор «Лего». И в Школе «Сколково» вместе с такими же, как ты, начинаешь собирать нового себя в изменяющемся мире. Из прошлого опыта, прежних и новых знаний, успехов, провалов».

«Образовательные подходы меняются?» — «Конечно! Сегодня предпринимателям хочется знать, как торговать с Юго-Восточной Азией, как вести переговоры с китайцами. Другая зона интереса — Южная Америка, на некоторых программах слушатели едут в Бразилию, Аргентину. Еще в ЮАР: опыт страны, которая три десятилетия провела под санкциями, бесконечно интересен с точки зрения устойчивости бизнеса и поиска возможностей в ограничениях».

Мы входим в одну из аудиторий. Классический лекционный амфитеатр. Два мультимедийных экрана, проекторы, телесуфлеры для лектора, профессиональный свет, микрофоны, динамики. «Обеспечиваем полное погружение. До работы с запахами, правда, еще не дошли, — смеется Светлана, — а все остальные технологии в наличии».

Она сама не только менеджер — создает образовательные программы и модули по бизнес-­коммуникациям для топ-менеджеров и команд.

«Передаете свой опыт?» — интересуюсь. Он ведь у нее выдающийся. В 2000-е во главе «РИА Новости» Миронюк перестраивала государственную работу с информацией, превратила «РИА» в мультимедийного гиганта. В 2010-х цифровизировала маркетинг Сбербанка (и за одну из кампаний получила «Каннского льва»). Потом ставила на рельсы диджитала российское подразделение PricewaterhouseCoopers, одной из «большой четверки» мировых аудиторских фирм.

«Нет, прошлый опыт сегодня никому не интересен, — отвечает Светлана. — Это раньше на нем можно было ехать лет двадцать. А сегодня за три — пять лет все обесценивается. Я училась в бизнес-школах на Западе в 2010-х — мы изучали кейсы 1995 года. Попробуй сейчас у нас рассказать кейс 25-летней давности! Слушатели говорят: «Нам даже бизнес-проблемы времен пандемии неинтересны, это было шесть лет назад. Давайте про сегодняшнее». Еще не хотят американских и вообще западных примеров, только если можно прагматично перенять конкретный опыт. Просят о России. Так что преподаватель сейчас находится в состоянии Алисы, которой нужно бежать со всех ног, только чтобы оставаться на месте. Но это такой драйв!» — «Чему слушатели учат вас саму?» — «Они приносят свой опыт и иногда задают вопросы, на которые нет ответов. Я пол­года назад защитила диссертацию на тему, которая родилась из вопроса слушателя: «Зачем Сбербанку быть эко­системой, я понимаю. А зачем мне как клиенту пользоваться экосистемой Сбербанка, или МТС, или любой другой, если я могу все то же самое сделать в разных компаниях?» Ответа у меня не было. Три года я его искала — так и получилась диссертация. Пойдемте, покажу место, которым я горжусь больше всего».

И приводит меня в мультимедийную студию. Просторно, на подиуме стоят кресла, на заднем плане — стена из экранов, на полу — рельсы для движущейся полукругом камеры, под потолком софиты, в аппаратной сидят режиссер, осветитель, звукооператоры. «Это место для меня — символ цифровой трансформации Школы «Сколково». Когда я только пришла, мы стали думать, как разнообразить учебный процесс с помощью технологий. Обсуждали идею виртуального класса в Гарварде: профессор стоит перед большим экраном, разделенным на клеточки, в каждой клеточке — студент. Примерно как в зуме. Мы рассматривали эти картинки, а я же в «Новостях» все это проходила и говорю: «Так это же телевизионная студия, только наоборот: человек говорит не лицом к экрану, а спиной. Гарвард потратил на этот класс миллионы долларов, строили три года. А телестудия собирается за три месяца». Мы ее запустили 10 марта 2020-го, а 30-го начался локдаун. И дальше Школа почти полгода работала только из студии». Теперь сюда приходят крупнейшие бизнесмены и топ-менеджеры, делятся опытом, а еще в студии проводят игровые симуляции.

«Помните, — рассказывает Светлана. — Илон Маск когда-то сказал, что перед тем, как полететь осваивать Марс, люди должны научиться жить в замкнутом пространстве. У нас есть игра, в которой слушатели сидят в бункере, «Илон Маск» голосом искусственного интеллекта дает задания. Подключаем все телевизионные возможности: свет, звук, иммерсивность. Могут войти актеры в костюмах марсиан». — «Зачем? Вроде серьезное заведение!» — «Чтобы люди могли «сбросить» пиджаки и научиться ошибаться и принимать решения. Группа, в которой учишься, — безопасная среда. Ты не боишься ошибаться, быть неумным».

Потому и крепко сообщество сколковских выпускников. Даже в баню ходят сообща. «Школе важно, чтобы выпускники были живой силой. За тусовкой можно сходить в бизнес-клуб. Но в клубе просто разговаривают, обсуждают проблемы. А в Школе, как на ретрите, с тобой происходит трансформация, и происходит она только в группе. Эти люди становятся новыми близкими».