Повезло с соседями: в гостях у Николая Ремчукова

Любимое занятие редакторов «Огорода» в выходные — объезд друзей, которые целенаправленно поселились в районе Николиной Горы. Специально для апрельского номера Альберт Галеев съездил в гости к члену совета директоров «Независимой газеты» Николаю Ремчукову.

Николай Ремчуков на своей даче

Николай сразу ведет меня к столу. Там фермерские сыры и пастрами, лосось, авокадо, свежий хрустящий хлеб. Чай идеально заварен. «Мое восприятие гостеприимства определила прочитанная в детстве книжка про хоббита, — говорит хлебосольный хозяин. — Помните, все начинается с того, что к нему заваливаются гномы и Гэндальф. Всех надо угощать — он бросается в погреб за элем, в кладовую за кексами. Задача хозяина — быть готовым к приему гостей. Особенно это актуально в дачной жизни: расстояние большое, человек проделал путь, ты не знаешь, когда он теперь окажется в уютном месте. Так что надо хорошо принять, накормить, напоить, побеседовать».

Дача у Ремчукова появилась в 2022-м. Он выбрал не коттеджный поселок, как можно было бы ожидать от многолетнего фигуранта списков самых завидных женихов «Татлера», а обычное СНТ. «Коттеджные поселки сейчас часто лощеные, без единого деревца. А мне хотелось, чтобы были деревья на участке, чтобы через дорожку лес. В стиле советских академических дач».

«Любовь к живописи мне привил папа. И сейчас говорит: «Возьми у меня картин себе на дачу». А мне пока хочется минимализма, когда не все завешено, заставлено. Повесил эту имитацию искусства: просто срез дерева на деревянных стенах. И люстра тоже из дерева, массивная, нашел у тверской марки Ledron», — рассказывает Николай.

Удивительная метаморфоза. Еще каких-то семь лет назад Николай вел «молодую европейскую жизнь». Юрист с дипломом МГИМО и сколковским MBA, пять с половиной лет он проработал в Швейцарии, жил в пятидесятиметровой съемной квартире с икеевской мебелью. «Нравилось, что ты можешь в пятницу вечером собрать рюкзак, запрыгнуть в поезд и отправиться путешествовать. И вдруг понимаешь, что тебе важно иметь что-то свое, потратить деньги не на поездки или развлечения, а вложить их в имущество».

Деревня Палицы удобно расположена. До Николиной горы, «где все», пять километров. Подальше, но в пределах разумного Лапино с госпиталем, фитнес-центры Барвихи, фермерский магазин «Амбар», откуда прибыли сегодня на стол закуски, Северный обход Одинцова, в Москву дверь. А за окном вообще заповедник «Масловская лесная дача».

Николай разобрал библиотеки родителей и собрал своего рода слепок поздне-советского интеллигентского быта

«Не все мы сейчас читаем книги от корки до корки. Для меня большое удовольствие перед сном открыть книгу, которую я когда-то читал, прочесть десять страниц, снова насладиться языком, стилем», — делится Николай.

Правда, особенно не засмотришься, не расслабишься. «В минуту жизни трудную подумай о том, что тебе надо сделать по участку, — шутит Ремчуков. — Это всегда держит в тонусе». Первым делом он поменял крышу, вечный бич дачников. Отшлифовал и пропитал маслом деревянный фасад. «Дом не новый — ты не можешь знать, какой оттенок примет пропитка. Я поставил задачу: должен получиться цвет коньяка. В ходе работы все прикладывал к стенам бутылку». Разграничил бойлерную и ванную: терпеть соседство котла и душа было выше его миллениальских сил. «Несколько веток сосен этой зимой сломал снег — я за девять тысяч купил для стряхивания снега телескопическую палку. Она увеличивается до шести с половиной метров! У меня никогда не было селфи-палки, зато теперь есть снего-палка. Месяц назад я поменял квартиру и понял, что у меня изменился взгляд и на городскую жизнь. С новым хозяйственным опытом доделываю теперь дела на квартире».

В кабинете — портрет бабушки. «Ей здесь двадцать, есть точная дата — 21 сентября 1945 года. Портрет написал младший брат мужа ее старшей сестры, художник-самоучка».

Хозяйственность, говорит Николай, он унаследовал от отца. Константин Вадимович Ремчуков — столп московской жизни, главный редактор и владелец «Независимой газеты», член попечительских советов Большого театра и МГИМО. А еще Ремчуков-старший и его жена Елена, многолетний ресторанный обозреватель «Татлера», а ныне «Коммерсанта», — одна из самых хлебосольных светских семей. Соврать не дадут ни герои хроник, ни их редакторы, ни политики, ни послы иностранных государств — все те, кто имеют честь быть приглашенными на ужины в Большом Левшинском. «Папа учил меня: вещи должны быть исправны, — рассказывает Николай. — Если что-то в хозяйстве не работает, это как расхаживать с дыркой на штанах. А еще в доме должны быть запасы, “полная чашность”. Готовься к приходу гостей, подумай, закупись. Пусть будет шесть видов алкоголя. . Для меня такой подход всегда был органичным. Знаете, есть тайный Санта, а во мне был тайный завхоз. Ему уже не хватало городского пространства, “разгуляться негде”... Теперь тайный завхоз доволен».

Библиотека Николая Ремчукова

Николай вырос на семейной даче в Кратово, тепло вспоминает теперь, как по утрам привозили на телеге парное молоко, как бабушка посылала его на станцию звонить по телефону-автомату, как читал в гамаке детские детективы. Они теперь здесь, стоят на полках вместе с другими книгами из семейной библиотеки. Бережно сохранил книги из собрания мамы, которой не стало три года назад. Елена Николаевна Ремчукова была профессором кафедры общего и русского языкознания РУДН, доктором филологических наук, прекрасно знала французский. Николай показывает мне ее книгу переводов стихов Арсения Тарковского. Шекспир в оригинале — папина. А сборник «Русский сонет» был куплен в «Березке», на форзаце сохранился ярлык со спецценой в два раза выше обычной, тисненной на обложке: два сорок. «Папа в 22 года работал переводчиком в Пакистане, где и заработал те самые чеки», — улыбается Ремчуков.

В гостевой спальне в рамку вставлен платок с мелкой вышивкой, который бабушка по маме, руководитель отдела переводчиков «Интуриста», привезла из ГДР. На кровати — плед, коллеги бабушки подарили ей на пятидесятилетие, в 1975-м. Ярлык Made in Uruguay, грубая латиноамериканская шерсть, не этот ваш мягкий и пушистый кашемир. «Пятьдесят один год плед в семье, — говорит Николай. — Я с юмором отношусь к вещам, но мне хочется, чтобы те из них, которые памятны, продолжали жить. Дача предоставляет эту возможность».

В Палицах только треть семей живет круглый год. Нынешней зимой добрососедство проявилось во всей красе. «Последний раз я выталкивал чью-то машину лет в двенадцать, а этой зимой — раз десять, — смеется Николай. — Причем были пройдены все размеры, от «киа» доставщика до ГАЗа при перевозке мебели. Соседи со снегоуборщиками чистили улицы. Это так нормально! На прошлый день рождения мой прораб Отар подарил мне снегоуборщик. Но я советский человек, такая вещь хорошая, он у меня стоит в кладовой. Неужели я лопатой не справлюсь? В некоторые дни чистил по полтора-два часа, после этого не нужен никакой спорт».

Солженицын считал, что обустроить Россию следует по образцу швейцарских кантонов, на основе местного самоуправления. А Ремчукову кажется, что прекрасный пример объединения малыми группами — наши родные СНТ. «Есть общий бюджет, его на все не хватает. Что-то заболотилось, я сам вызвал бригаду, потом на годовом собрании получил устную благодарность от председателя. Соседи говорили: необычно, что молодому человеку нравится жизнь такого плана. А потом увидели, что у меня есть общественный запал. Я создал, например, поселковый чат. Много было разных запросов и, как часто случается, не хватало буквально одного шага».

Спрашиваю, понимают ли соседи, что их машины выталкивает и платит за дренаж герой светской хроники. «Нет, конечно, — смеется Николай. — Но теперь выйдет этот материал и окажется, что “никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу». Ну, узнают — и что, люди тут хорошие. Соседка в начале весны учила его укрывать простынями можжевельник, чтобы не сгорел от раннего солнца.

В мае и в декабре, в годовщину начала контрнаступления под Москвой, все вместе ходят на могилу погибшего летчика — в этих местах шли бои, много мест памяти. Для Ремчукова это одна из любимых тем, много лет он встречается с ветеранами войны, записывает их воспоминания. Опыт пригодился и в садовом товариществе. «В прошлом году нашему бессменному с момента основания председателю СНТ исполнялось восемьдесят. Я знаю, что такое юбилей для человека в таком возрасте, важно не “заиграть”. А у людей текучка, дела, все заняты. Я создал специальный второй чат, мы там все обсудили. Коллективно поздравили, ему было приятно».

Он вообще умеет делать так, чтобы людям было хорошо. Отец рассказывал ему о своей стажировке в Пенсильвании в советское время. Увидел там у квакеров совместные трапезы по принципу «Potluck». Изначально выражение было the luck of the pot — «удача горшка»: гость получал то, что случайно оказалось в общем котле на момент его прихода. Хозяин предоставляет место, посуду, но не обязан сам готовить ужин на всех. Гости заранее договариваются, кто что приносит (чтобы не оказалось 10 одинаковых блюд), или приносят «на удачу».

«Никто не должен нести бремя, — рассуждает холостяк. — У нас ведь как было принято: женщины сначала проведут часов шесть за готовкой, потом все убрать, помыть посуду. Современные девушки вряд ли на такое согласятся. Да и я сам не думаю, что надо так делать. Спокойно отношусь к доставке, к полуфабрикатам. Ко мне собираются друзья в минус двадцать, говорят: «Саша сделает на улице плов». А я отвечаю: «Зачем? Дайте человеку отдохнуть. Закажем».

Когда зовет друзей по школе «Сколково» в баню, приглашает банщика. Научен опытом: вскоре после покупки участка баня сгорела. Топка была облицована деревом, оно и начало тлеть. Иной махнул бы кувалдой — совсем уже не тайный, а явный завхоз Ремчуков баню восстановил, облицовал топку кирпичом, обустроил еще и сауну. «Я же разумный человек: сделал выводы. Огонь нельзя оставлять без присмотра даже на пять минут. Так что если хотим с друзьями попариться — звоню специальному человеку, он все сделает».

Мы прощаемся — и идем в его кабинет. «Знаете, какой у меня тут есть ритуал? — говорит и подводит к окну, в которое упирается ветвь сосны. — Когда приходят гости, я открываю окно и предлагаю им пожать руку дерева».

Фото: Александра Тихенко

Николай Ремчуков на своей даче

Николай разобрал библиотеки родителей и собрал своего рода слепок поздне-советского интеллигентского быта

Библиотека Николая Ремчукова

Фото: Александра Тихенко