Ольга Рузакова, Cocoshnick: «Бренд я создавала на чистом энтузиазме»

«Это был 2014–2015 год. Я обратила внимание, что многие начали шить платья, пальто, но ­почему-то на нашем рынке не появлялось достойных аксессуаров. И самая большая проблема — головные уборы, их не было вообще. Как это так? У меня была тетушка, рукодельница невероятная. Она и с кожей работала, и вязала. И мне в 1990‑е, когда ничего вообще не было, присылали такие вещи, что все падали. Там были и шапочки, и сумочки, и рюшечки. Когда ты в этом растешь, начинаешь понимать, что детали решают многое. И головные уборы я всегда носила, сначала H&M, Zara. Но быстро обнаружила, что у них тонкий фетр, шляпы не держат форму. В 2014‑м, когда я это все анализировала и придумывала, уже продавались шляпы Maison Michel в ЦУМе, и я поняла, что да, есть головные уборы, но нет размерной сетки, нет оттенков, то есть ты уже можешь купить шляпу, причем задорого, но выбора нет. И меня потянуло в эту сторону.

Бренд я создавала на чистом энтузиазме, без сверхожиданий. У меня не было задачи вложить деньги и отбить в определенные сроки. Все делала в своем режиме, без каких-то цифр важных. Сначала переговорила с тремя мастерами, тремя производствами. Откликнулась мастер по имени Валерия, с которой мы до сих пор работаем. У нее было небольшое ателье, которое специализировалось на пошиве пальто, кожи, меха, и небольшой уголок головных уборов. Я взяла у нее несколько уроков, чтобы узнать, как все происходит, понять процессы. И после этого мы стали двигаться в сторону небольших партий. Посадила маму пришивать помпоны и подкладки. А сама занималась закупками, искала формы и колодки. Все остальные процессы делегировала профессионалам, чтобы это не было косо-криво, и начала размышлять, как можно дело поставить на рельсы.

В шляпном производстве есть несколько этапов. Первый — это полуфабрикат, наши потрясающие колпаки, они называются капеллины. Они у нас из Чехии, Польши, Португалии. Их мы отправляем в парильню, там устройства, похожие на пароварки, делают материал пластичным, и его можно дальше формовать. Потом фетр проклеивается. Клей у нас на основе крахмала, по консистенции напоминает обойный. Дается время для того, чтобы равномерно все впиталось, а дальше надевается на деревянную форму-­болванку и фиксируется гвоздиками. Второй этап — ­сушка. Наши изделия сохнут долго. Очень важны правильная температура, правильная влажность. И чтобы изделия сушились равномерно, их надо переворачивать, поворачивать, как пирожки. Третий этап — чистка: отрезать все лишнее, снять гвозди, отпарить, зачесать, пришить кулиску, бирку, размерник, поставить номер. И, наконец, четвертый этап — декор, когда изделие уже превращается в шляпу с лентами, шнурами, вышивкой, пирсингом или еще чем-то.

Все это долгие и сложные процессы, вот сейчас мы пытаемся один из них упростить, создавать болванки в 3D. Мы придумали специальные прессы, которые смогут заменить гвозди и будут создавать форму изделия.

Когда бренд появился в 2015 году, у нас было три человека, и мне нравилось позиционировать его именно как мастерскую. Чуть позже у нас открылась первая точка продаж — Freedom Store в «Галерее», плюс соцсети, так мы просуществовали три года. Магазин на Мойке появился в 2018‑м — подружки подсказали, что есть место, где как раз ищут соседей. Будущие партнеры к нам отнеслись скептически: «Шляпы? Они вообще кому-то нужны?» Но я же инженер. Мне надо все считать. И я подумала, что хочу оборот триста тысяч в месяц. Прошло полгода — и стало триста, а потом и шестьсот, и миллион, и два. Так сложилось, что Петербург — это наш фундамент. Наверное, душа бренда находится здесь».