«Не в блестящем пиджаке, а в резиновых калошах»: дачная жизнь рок-н-ролльщика со стажем Олега Гаркуши

Есть у меня guilty pleasure — я люблю русский рок. В самой ранней юности слушала его всерьез, сейчас уже без надрыва, с ностальгией. Только у меня ностальгия своеобразная — я скучаю по музыкантам, которые старше меня почти на два поколения. Очень юными мы были не одновременно. Ностальгия — это когда хочется вернуться, а некуда. Но туда, в начало 1990-х, хочется не только мне. Идет вторая волна того же чувства: новые девятнадцатилетние слушают «Гражданскую оборону», пересматривают выступления проекта Сергея Курехина «Поп-механика», в котором так или иначе участвовали все: Егор и Сергей Летовы, Гребенщиков*, Цой, Сергей Бугаев «Африка», Леонид Федоров и Олег Гаркуша, Игорь Бутман, художники Тимур Новиков, Георгий Гурь­янов и Владик Монро, даже актриса Елена Корикова.

В Комарове, когда я брала интервью у Бориса Пиотровского, меня накрыло желание проверить тезис о невозможности встречи с прошлым. Он мне не нравится, я категорически не хочу мириться с тем, что опоздала со своими кумирами, что мне не встретиться с ними лично. Мы с Борисом ходили по окрестностям, обсуждали русский рок, зашли на Комаровское кладбище к Курехину. Да, с ним я уже не познакомлюсь, он умер примерно тогда же, когда я родилась. И тут у меня сорвалось с языка: «Боря, я ведь уже в Питере, у Олега Гаркуши из «АукцЫона» есть огород, а у меня есть его телефон. Поехали в гости?» И мы поехали. Я сделала себе экзистенциальный подарок — нашла способ и предлог проникнуть в ностальгическое никуда, куда, как мне говорили, не вернуться.

Помню, я на первом курсе была страшно влюблена в одного парня.  Теп­лым апрельским вечером на первое свидание он повел меня в малюсенький клуб в переулках Столешки — сказал, что идем на очень важный концерт. И сквозь дымовую завесу (да, тогда можно было курить в заведениях) я увидела высоченного, с блондинистым чубчиком горбуна в блестящем серебряном пиджаке. Он не пел и не играл на инструментах, а в божественном трансе просто простукивал маракасами пространство, странно пританцовывая. Это был Гаркуша, дух группы «АукцЫон». В миру Олег Алексеевич, актер, музыкант, шоумен и поэт.

После этого я ходила на «АукцЫон» каждый год, их песни — хороший фильтр для души. Гаркуша, все так же, постукивая маракасами, исполнял свою буффонаду на сцене. Но сейчас я увидела его в ипостаси дачника.

Всеволожский район по меркам Питера, где пространство сжато и географически, и коммуникативно, довольно далеко — полтора часа езды. Там тоже течет Нева, но не царственно уложенная в камень, а по-свойски ласкающая скромный песочек на улице Зощенко. На котором припаркована лодка «Жужа», а с фарватера гудит ржавая баржа со щебенкой. 

Гаркуша встретил меня в резиновых калошах, но в футболке со своим знаменитым портретом работы Игоря Мухина — похоже, готовился к нашей съемке. Закурил и начал рассказывать об отгремевшем за день до этого фестивале «Окна открой!», который он организовывает уже двадцать лет. Мероприятие благородное — против наркотиков и алкоголя, в поддержку молодых рок-исполнителей.

Социальная история для Олега — один из китов жизни. Он основал благотворительный фонд развития молодежной культуры «Гаркундель» и по доброй воле вовлечен в работу центра помощи зависимым «Дом надежды» в деревне Перекюля. Говорит, что у него два дня рождения: один настоящий, 23 февраля 1961 года, и еще один — подаренный, 23 июля 1996, когда он бросил пить.

Да, кто-то из звезд на моем небосводе — участников «Поп-механики» — в 1996 году умер, а кто-то второй раз родился. Но сначала Олег стал в двадцать лет рок-звездой, на записях концертов «АукцЫона» его всегда видно лучше, чем Леонида Федорова. Жизнь в режиме фуршета, портвейн рекой, наливали щедро. Потом случился тур в Америку и знакомство с программой «Двенадцать шагов». Олег понял, что вещь эффективная и надо везти ее в Россию.

Но я хочу спросить не о двенадцати шагах, а о двенадцати сотках, которые остались от родителей жены. Олег здесь совсем один? «Сын спокойно относится, жена тоже заезжает, но без фанатизма. А я — с весны по осень. Даже после концертов в «Гаркунделе» меня друзья сюда привозят. Вот тут, на терраске, я сижу, курю, думаю. Посмотрю вокруг — это надо сделать, и это, и это. Но я все же не заядлый какой-то огородник. Скорее грибник».

На этой брезентовой террасе Олег читает «дурацкие газеты» и киносценарии. В 2012-м с ним в одной из главных ролей вышел последний фильм Алексея Балабанова «Я тоже хочу». «Леша позвал играть Федорова, и я завидовал Лене тогда страшным образом. Но потом Леня не смог, как не смогли Бутусов, Чиж и Вадим Самойлов. Это подарок судьбы. Великое кино». Совсем недавно он снялся в «Сказке для старых» андеграундного питерского режиссера Ромы Михайлова, играл конюха.

Огород у Гаркуши хоть и любительский, но образцово-показательный: есть парник «капелька» с гроздьями огурцов, грядки с кабачками, малина, кусты с разноцветной смородиной, какой-то замысловатый вытянутый редис и сладкий, тающий во рту крыжовник сорта «изабелла». Сорняков нет, от них спасают вручную вырезанные полосы брезента. Разве что у яблонь в этом году неурожай, и вместо петрушки выросло что-то другое. В общем, все как у людей.