Не сахарные, не растаем: как живут люди с диабетом 1-го типа

Повседневность диабетиков связана с постоянным контролем: нужно измерять сахар, считать углеводы в продуктах и избегать сладкого. Причем заболеть им можно и во взрослом возрасте. Две девушки с диабетом — шеф-редактор сайта «Москвички» Мария Рудницкая и продюсер Инна Ганс рассказывают, как изменил их жизнь диагноз.

Мария Рудницкая и Инна Ганс

Мария Рудницкая, шеф-редактор сайта журнала «Москвичка»

Я заболела диабетом в десять лет. Была простуда, которая перешла в гайморит. После него я начала стремительно худеть, все время хотелось пить. Врачи в поликлинике списывали это на осложнения. И только моя тетя, медсестра, сказала маме, чтобы я сдала анализ на сахар. Он оказался около 15 ммоль/л при норме натощак до 5,5. В тот же день меня отправили в Морозовскую больницу. Я тогда не ощущала, что произошло что-то ужасное. А для родителей это был, конечно, шок. Так в моей жизни появились диспансеризации, санатории и «стол номер девять». В общем, я была зожником до того, как все поехали в Кисловодск и легли в грязевые ванны.

Мне поставили диабет 1-го типа — его чаще всего диагностируют у детей. При нем поджелудочная железа не вырабатывает инсулин для расщепления глюкозы. Потому что иммунная система начинает атаковать бета-клетки, которые отвечают за выработку инсулина, и уничтожает их. Считается, что к этому есть генетическая предрасположенность, а спусковым крючком становится вирусная инфекция. При диабете 2-го типа инсулин вырабатывается, но не попадает в клетки. Обычно это связано с лишним весом, в таких случаях помогают таблетки и диета — болезнь можно взять под контроль.

С первым типом сложнее — чувствительность к инсулину в инъекциях может меняться, а еще на уровень сахара влияют гормональные скачки. Если уколоть слишком много, разовьется гипогликемия. Это опасно: сознание путается, начинает кружиться голова и появляется сильное чувство голода. Если быстро не поесть, можно впасть в кому.

Самый странный случай гипогликемии у меня случился в двадцать четыре года. Я тогда ходила на вечеринку с подругами, ночевала у них, а утром мы пошли гулять. Я сказала, что не могу идти дальше, и села на автобусной остановке. Девочки вызвали такси и отвезли меня в «Азбуку вкуса». Довели до полки со сладким: к тому моменту я была совсем белая, мозг соображал уже слабо, но смогла сказать, что нужно максимально сладкое, и они купили пачку кускового сахара. Покупательница в зале спросила, что со мной, и, узнав про диабет, дала нам 500 рублей.

Друзья шутят — с помпой я как будто выбираю трек на плеере. А я им говорю, что это пейджер.

Проблема не только в том, что сахара много, но и в том, что клетки его не усваивают, а питание им нужно. Организм начинает расщеплять жиры, в крови из-за этого накапливаются кетоновые тела, в том числе ацетон. Сдвигается кислотно-щелочной баланс, и развивается кетоацидоз. С ним большинство диабетиков и попадают в больницу. Дело тоже может дойти до комы. Поэтому я смеюсь, когда советуют худеть на кетодиете. Травить себя продуктами распада жиров — так себе затея.

Я считала углеводы до того, как это стало мейнстримом: ложками, чашками, пригоршнями ягод. Сейчас, если честно, на это времени не хватает, но помогает «Лавка», где углеводы для большинства продуктов и даже блюд уже за меня посчитали. Инсулиновая помпа избавила меня от такой проблемы, как забытый дома инсулин или лишний укол. Когда действие доходит до автоматизма, уколоться и правда можно дважды — или забыть это сделать. Но первое хуже.

Друзья шутят, что с этой помпой я как будто выбираю трек на плеере. Мне же нравится говорить им, что это пейджер. Пользуюсь помпой около полутора лет — перешла на нее, когда решила планировать беременность. Для нее уровень сахара должен быть максимально близок к норме. Но именно на помпе я попала в больницу с кетоацидозом. Зимой перекрутился катетер, и инсулин несколько часов не поступал. Утром я чувствовала себя плохо, но решила, что просто отравилась. Катетер поменяла, даже немного поработала, но лучше не становилось. Вечером не пошла на каток и вызвала скорую. Медбрат тоже был диабетиком — и почти сразу сказал, что, скорее всего, дело в сахаре. На шприц-ручках такого бы не случилось: они бывают с инсулином длительного действия, а в помпе — только короткий, который поступает постоянно маленькими дозами. В больнице свободных мест в палатах не было и лежать пришлось бы в коридоре — так что меня прокапали и отпустили домой.

На Инне: костюм, YOLLO. На Маше: костюм, LOVE REPUBLIC; туфли, RENZO MERCURI, NO ONE

Отказываться от помпы я не стала: с ней удобнее. Надо просто точнее регулировать дозы, особенно утром, когда из-за скачка кортизола сахар растет. Количество гипогликемий у меня тоже уменьшилось. Но дома я всегда держу тест-полоски для измерения кетонов.

Еще один полезный инструмент — датчики глюкозы, они выводят на экран телефона уровень сахара. В детстве у меня такого не было: один раз мне поставили на три дня прибор, который был размером с телефон из 1990-х и не показывал данные в реальном времени. А современные — это киберпанк, который мы заслужили! Хотя у них есть погрешности и задержка, в среднем показатели они отражают точно. А еще с ними можно отследить, как скачет сахар, — с глюкометром так не получится, если, конечно, не измерять каждый час.

Когда я поставила себе датчик, то с изумлением обнаружила, что мой сахар иногда растет даже от продуктов, которые влиять на него по идее не должны. Тогда же решила обойтись без коктейлей — с ними все сложно в подсчетах углеводов. Навернуть вечером суши под сериал приятно, но с утра можно проснуться с высоким сахаром. А все из-за того, что в рисе много крахмала, он медленно усваивается и может привести к росту сахара, который потом еще и падать будет медленно. На рис надо закладывать отдельную дозу инсулина: в помпе для этого есть специальные режимы.

То, что сахар растет даже от продуктов без углеводов, например от мяса, — не мистика. Часть белков и жиров тоже может превращаться в глюкозу — нормальный процесс, который у здоровых людей регулируется поджелудочной железой. С диабетом приходится учитывать и это. Так что шашлычок под коньячок — не мое развлечение.

Именно на помпе я попала в больницу с кетоацидозом, но с ней все равно удобнее.

Люди думают, что сахар диабетикам есть совсем нельзя и нужны шоколадки с сорбитом и ксилитом. Они все равно повышают сахар, просто это происходит медленнее. Поэтому я ем обычные десерты и объясняю друзьям, что организм в итоге все разложит до глюкозы. Углеводы есть даже в помидорах. Просто сложные повышают уровень сахара медленно, а не скачкообразно, как шоколад.

Считается, что с диабетом нельзя делать татуировки — плохо заживают раны. Я сделала две, все было нормально. А вот на ботокс и филлеры не решаюсь, хотя эндокринолог разрешает. Любое вмешательство требует осторожности, поэтому я довольствуюсь минимумом процедур.

Знаю, что многие стесняются делать уколы при людях — уходят в туалет. А я ничего не скрываю. Потому что, если станет плохо, окружающие просто не поймут, что происходит. Миф о том, что диабет бывает только у пожилых и полных, жив до сих пор. А я своим примером показываю, что это не так.

Эндокринологи повторяют как мантру, что диабет — это образ жизни. Для меня он просто привычка. Мне повезло: в школе не было буллинга, никто не шарахался, когда я мерила сахар или делала укол. Появлялись вопросы — я на них отвечала. Раздражает только, когда начинают грустно вздыхать и жалеть.

Мария Рудницкая и Инна Ганс

Я несколько раз переписывала этот текст. Сначала хотела сделать его бодрым: мол, все классно, я путешествую, работаю, живу полной жизнью. Это правда — диабет не мешает мне строить отношения, и все расставания случались совсем не из-за него.

Но бывает тяжело. Когда сахар скачет от стресса, когда некогда поесть, когда после двадцати лет болезни организм говорит, что устал. Иногда накатывает апатия. Контроль требует физических и эмоциональных сил. Я справляюсь. Но честно: если бы мне предложили поменять жизнь на ту, в которой нет диабета, я бы согласилась не раздумывая.

Инна Ганс, продюсер, партнер агентства Soirée

У меня диабет. И вся жизнь теперь крутится вокруг еды.

Я не задумывалась о том, что можно продюсировать еду, а теперь делаю это ежедневно. В моей голове появилась отдельная полочка для «времени на еду».

«Диабет — это не болезнь, а стиль жизни» — первое, что говорят врачи. Каково это — поменять свой стиль жизни одним днем внутри холодных стен в окружении медперсонала?

Я попала в больницу в предкомовом состоянии — с сахаром 27,9 ммоль. Мне не приходило в голову, что уже три месяца у меня диабет. Думала, это стресс: умер папа, умирал кот. Когда уходят те, кого никогда и никем не заменить, наступает темнота. Я решила действовать проверенным методом: двигаться. Занялась спортом, быстро худела и думала: почему люди жалуются, что это трудно, легко же? Для меня это не было тревожным звонком. Затем улетела на Бали. Вернувшись, заметила, что зрение стало мутным. Следующий проигнорированный этап: частое желание сходить в туалет и тяга к сладкому. Это был финиш. 42 кг, потеря близких, предкомовое состояние. Диабет звучал как приговор к пожизненному.

Первые полгода прошли в вере: «Есть волшебная таблетка, выпью — и все будет как раньше». Сейчас вы читаете этот текст потому, что таблетки нет. Разработки ведутся, но инсулин — белок, и он сворачивается в желудке. Если у ученых что-то получится, я буду в числе первых, кто это опробует.

Из опыта знаю: нерешаемых проблем нет, все можно исправить. Пробовала пиявок, иглоукалывание, массажи, практики, шаманов. Остановила жизнь и занималась только лечением. Прочитала сто книг по психосоматике. Выпала из мира. Были только я и диабет. Спустя полтора года заявляю: врачи правы. Это стиль жизни, который мне не нравится, но я знаю, как с этим быть.

Затем я пошла в школу диабета. Опыт оказался травмирующим. Задавала вопросы, а в ответ: «Об этом позже», на языке сотрудников школы это означает «никогда». Минус четыре часа жизни в день.

Мне кажется, что я научилась по вкусу определять, сколько сахара в еде. В Москве, похоже, вся гастрономическая индустрия построена вокруг него. Раньше не понимала, зачем люди читают КБЖУ, теперь делаю это первой. Но к моменту, как я закажу себе еду, соседний столик оплатит счет и уйдет. Почему? В ресторанах обычно нет нормальных технологических карт. Когда прошу официанта принести ее, на меня смотрят с недоумением. Приходится объяснять, что я диабетик, что от этого зависит моя жизнь — скоро прокачаю ораторское мастерство.

В ресторане все читают меню, а я разбираюсь в замызганных технологических картах.

Когда карты все-таки приносят, я вижу замызганные бумажки с мелким шрифтом. Напомню, что из-за диабета я плохо вижу. Вы дошли до этого момента? А теперь вспомните, как в начале я говорила, что продюсирую еду и специально выделяю на нее время: потому что объяснить, дождаться, рассчитать — это время. Как-то из-за ошибки в карте укололась «на пасту» неправильно и была сильная гипогликемия — это почти кома. К теме карт: спасибо «Азбуке вкуса» — там все посчитано.

На Маше: водолазка, IDOL. На Инне: топ, LOVE REPUBLIC

Волшебной таблетки от болезни нет, но есть возможность создать приемлемые условия для диабетиков. Я бы хотела, чтобы в каждом ресторане можно было посмотреть КБЖУ по QR-коду. Чтобы иметь возможность поесть в комфорте и получить удовольствие.

Инсулин у меня везде — в машине, в офисе, во всех сумках. Я даже начала завтракать, иначе трясутся руки, появляется дикий голод. Я физически чувствую, что не могу сделать столько, сколько раньше. Я занимаюсь спортом, хожу в баню, путешествую — но все равно есть ограничения. И теперь я постоянно смотрю в экран — слежу за цифрами с датчика. У меня установлена либра (глюкометр, который передает показания на телефон). Многие, когда видят датчик, думают, что это контрацептив. Но пусть лучше спрашивают, чем делают вид, что не замечают.

Замечайте нас. Видьте наши датчики и шприцы и, пожалуйста, не убивайте нас картой КБЖУ, созданной от балды, помогите нам просто поесть в ресторанах. Мы такие же люди, как и вы, которые с большим вниманием относятся к своему питанию.

Что говорят о контроле диабета врачи

Камиля Табеева, руководитель отделения эндокринологии Европейского медицинского центра, кандидат медицинских наук

Системы непрерывного мониторинга глюкозы — это удобный и эффективный инструмент для контроля. Инсулиновые помпы позволяют вводить инсулин в зависимости от уровня сахара в крови автоматически, а не вручную. Есть приложения, которые подсчитывают хлебные единицы, количество калорий, углеводов и белков. Гаджеты следят за физической активностью и качеством сна — все это помогает держать заболевание под контролем. Как ни странно, человеку с диабетом мешает изменить образ жизни его окружение — люди не понимают серьезность ограничений и пытаются, например, накормить по-старому. Стресс в жизни и на работе также неблагоприятно сказывается на уровне сахара в крови. Проблема в том, что сахар в большинстве случаев повышается медленно, пациент может не замечать плохого самочувствия, и ему сложно критически относиться к тому, что с ним происходит.

Денис Перцовский, врач семейной медицины, эндокринолог Mriya Life

Пациенты с первым типом диабета, если болеют с детства, воспринимают его как часть себя. Те, кто узнал о заболевании во взрослом возрасте, переносят новость тяжелее. Но именно зрелость помогает им изменить привычки. Сенсоры непрерывного мониторинга глюкозы и помпы помогают сократить время на повторяющиеся обследования, сделать лечение понятным, посильным и осмысленным. Когда человек чувствует контроль над ситуацией, появляется и дисциплина, и вера в успех.

В обществе распространен миф, что диабет появляется из-за перебора со сладким. Это не так. Диабет первого типа — аутоиммунное заболевание, когда иммунитет разрушает клетки поджелудочной железы. Диабет второго типа — это нарушение чувствительности к инсулину, чаще связанное с образом жизни, ожирением, стрессом, наследственностью, но не конкретно с круассанами.

Тинатин Бахтадзе, эндокринолог клиники «Чайка», кандидат медицинских наук

Приборы суточного мониторинга уровня глюкозы вошли в моду — здоровые люди смотрят, как он повышается в зависимости от того, что съедено. Но врачи и так знают, что разные продукты влияют по-разному. Важно только, чтобы это происходило в рамках допустимых значений. Еще один тренд — сдавать анализы на инсулинорезистентность. Достоверным исследованием является только эугликемический клэмп, но его проводят в стационаре и с научными целями. Лучше мониторить у себя сахарный и липидный обмен. Если питаешься избыточно, организму приходится постоянно избыточно выделять инсулин — это считается патологической инсулинорезистентностью. Врач ее может определить на глаз, по соотношению объема талии и бедер. Лечится снижением веса и посильной физической нагрузкой. Микродозинг препаратами типа семаглутида — прием не из арсенала врача. Но замысел тут в том, чтобы минимальными дозировками поддерживать вес в целевом диапазоне.

Фото: Денис Карпенков

Стиль: Екатерина Михайлова

Прически и макияж: Ксения Ярмак

Продюсер: Светлана Родина

Ассистент продюсера: Сергей Иванов

Материал носит исключительно и нформационно-познавательный характер и не является руководством к действию, медицинской рекомендацией или рекламой лекарственных средств, изделий медицинского назначения либо методов лечения. Решения о применении любых медицинских устройств, препаратов и способов терапии должны приниматься только после консультации с квалифицированным врачом-специалистом.