Наталья Сухотерина, Rockabi: «Мне кажется, что экономить на материале при производстве — просто глупость»

«В 2020 году, когда мы все сидели взаперти, я сшила себе первую куртку. А когда вышла в ней на улицу, ко мне стали подходить люди и спрашивать, где такую найти. Это был сигнал вселенной. Но я настолько сомневалась, что у меня что-то получится, что никогда бы не решилась создать бренд. А муж был одним из первых, кто во все это поверил. Даже когда я придумала, что мои куртки будут упакованы в коробки, как произведения искусства, он сразу заказал сто коробок (это была минимальная партия) и расставил их на виду. А я смеялась, что мне никогда столько не продать. И да, первая партия курток была пять штук.

Вообще-то я училась на управленца, и в бренде я, по сути, управленец, но одновременно и креативный директор. И мама трех девочек. Бренд мы считаем четвертым ребенком в нашей семье.

Один из первых вопросов при создании бренда — название. Нам очень хотелось, чтобы оно было сильное, энергичное. Я всегда все связываю со своим материнством. И тут получилось буквально — на столе лежала книжка старшей дочки Киры под названием Rockabye. Мы решили, что можно просто зачеркнуть последние две буквы. Для меня в этом названии вера моего мужа в меня. Сейчас я понимаю, что мы транслируем энергию сильной, уверенной, осознанной девушки.

Большинство предпринимателей, с кем я общаюсь, думают, что у основателя бренда одежды должно быть желание одевать людей. Но это не так! Мне нравится создавать, вести продукт от начала до конца. Я вечно таскаю кусочки тканей, тряпочки всякие, смотрю на них, кручу в руках, придумываю, что из них сделать. Я не рисую, это работа дизайнера. Я не умею шить, но я вижу вещи, могу показать и объяснить, что мне нужно. С самого начала сама искала мастеров, производства, и это все осталось на мне и сейчас.

Первые три года у нас была очень маленькая команда. Сначала вообще работали только конструктор и я. Первые куртки я собирала сама. Что значит собирала? Сама выбирала и пуговки, и кнопки, и нитки, заказывала, получала. Если вдруг завтра не выйдет кто-то из сотрудников, я смогу полностью собрать комплект всего для мастера. Я совершенно не стесняюсь и не боюсь любой работы.

Сейчас у нас двадцать шесть человек: мастера, которые физически шьют, технолог, скорняки, сотрудники питерского и московского бутиков.

А в самом начале я первым делом нашла своего конструктора. Это на самом деле главный человек. Она старой советской школы, я ее нашла в ателье.Приехала звать ее к себе на работу беременная третьей дочкой, а в машине сидела средняя дочка Аврора, которой было тогда три года. И она согласилась на мое предложение! Сказала, что не могла не поддержать, увидев, как я таскаю эти коробки, разглядела во мне женскую силу. Но вообще, когда ты начинаешь, то все люди у тебя многофункциональные, все могут делать все.

Мне никогда не хотелось фабрик и больших цехов, чтобы выпускать по сотне изделий. Мне хотелось попробовать, начать с тех самых трех-пяти единиц. Это про медленную моду. Мне хотелось создавать вещи, которые ты на лето прячешь в шкаф, а в следующий сезон снова достаешь. Я сама так ношу, у меня никогда не было большого гардероба, только самое любимое. Это наше УТП, которое заложено изначально.

Сейчас я уже понимаю, что медленная мода — это не только про то, что вещь делается на долгие годы, без спешки, без оглядки на тренды, но и про то, что все должно со всем сочетаться. Чтобы, например, белая рубашка была настолько крутая, что ты ее и сейчас можешь надеть, и через десять лет. Поэтому мы стали добавлять к нашей коже и дубленкам деним, костюмы, сорочки, а теперь еще и шелк.

Шелковых мастеров в России очень мало. Мы с трудом нашли четырех портних, которые занимаются именно шелком. У них даже маникюр должен быть определенный, чтобы не было зацепок. Это очень щепетильный материал. Но эти мастерицы — универсальные солдаты. Когда ты можешь шить шелковую блузу, ты уже можешь все.

Шелк я придумала в лето, потому что кожа летом не актуальна. Я стала мыслить категориями товара, стала развивать ассортимент. В какой-то момент мне захотелось сделать футболки. И первый дроп у нас был с надписью Metal Health, вышел четыре года назад. Я решила, что каждой клиентке к этой футболке в подарок будет пакетик с магниевой солью. И тогда я поняла, что футболки — это возможность соприкасаться с клиентом чаще. Сейчас, в кризис, я понимаю, насколько это важно, когда у бренда много разных категорий.

Мне доставляет огромное удовольствие, когда клиент покупает сначала футболки, а потом покупает куртку.

Но все равно, самое главное для нас — это кожа, мы на ней не экономим. Она у нас живая, шероховатая, красиво стареет, к тому же она vegetal. Это натуральное дубление, в итоге материал пахнет орешками и корой дуба. Этот запах не подделаешь. Когда в бутик приходят люди, все говорят, что у нас очень приятно пахнет. А это именно запах кожи. Хорошей кожи. Мне вообще кажется, что экономить на материале — просто глупость.

У меня ведь не было личного бренда, я создавала продукт. Поэтому мне важно было его сделать настолько качественным, насколько это вообще возможно. У нас и фурнитура дорогая, и нитки, и подкладочные ткани. Признание к нашему бренду пришло именно через продукт.

А по-другому сейчас никак».