На паркете как на подиуме: Анастасия Полетаева — о бальных танцах и моде

Бальными танцами я начала заниматься в августе 2025-го. Этот турнир — моя проба пера. Бальные танцы в категории pro-am — это когда в пару встают два человека: профессиональный танцор и любитель, который уже во взрослом возрасте решил этим заняться. В целом можно выйти на турнир даже после пары тренировок. Потому что турниры бывают разных уровней и категорий. Где-то можно танцевать даже один танец, а где-то — больше. В латиноамериканской программе пять танцев: самба, румба, джайв, ча-ча-ча и пасодобль. Я танцевала три из них. Для первого турнира это немало. 

Если говорить про бальные танцы в целом, то это не самое бюджетное хобби: тренировки, участие в турнире, гонорар тренеру за выход на паркет, подготовка и, конечно, образы для выступлений.

Кто-то действительно шьет платье под каждый выход. Цены на них начинаются примерно от 100 тысяч рублей и улетают в бесконечность. Здесь, как и в модной индустрии — в случае с кастомом или кутюром — нет конечной суммы. Никто не запрещает шить хоть по пять платьев на турнир. Например, на турнире в среду многие девушки переодевались, некоторые по несколько раз.

Чаще всего в одном платье танцуют пару турниров, а потом продают. Это нормальная циркуляция платьев в танцевальной среде. Более демократичный вариант — взять платье в аренду, особенно если часто выступаешь. Это визуальный вид спорта, и очень важно, как ты выглядишь на паркете. Для меня это очень непривычно.

Спорт для меня всегда был про удобство и функциональность. Я никогда не думала о том, насколько сексуально выгляжу в спортивном зале, например, а в бальных танцах это часть игры. Поэтому образы нужно менять. Этот вид спорта в классическом смысле очень эффектный и сексуальный.

В танцевальном у меня пока одно платье, потому что этот турнир первый, а вот тренировочный уже сложился. Когда я только начала заниматься, то была уверена, что буду ходить в черных спортивных топах и лосинах. Но потом начинаешь понимать, почему одежда для бальных танцев выглядит иначе: это помогает танцевать. Мне все еще не нравится большая часть того, что есть на рынке, но я начала что-то искать, поняла, где заказывать, что-то покупаю через байеров.

Эстетически тренировочная одежда захватывает меня не меньше, чем турнирная. Она напоминает мне о фильмах в духе «Шага вперед», на которых я выросла, и моем балетном детстве.

Необязательно. Что-то я заказывала на маркетплейсах, есть и более дорогие вещи. Например, самый популярный российский бренд сегодня — Primabella, он в средней ценовой категории. Тут в целом важна не цена, а посадка и то, как ты чувствуешь себя в движении и как выглядят пропорции. Я вот сейчас понимаю, что для моих пропорций подходят очень короткие юбки и вещи с открытой спиной.

Психологически комфортно оголять части тела? Ведь одно дело — нарядиться на мероприятие, полностью контролировать, как позируешь для фото, и не двигаться слишком динамично. А в динамичных танцах в открытой одежде совсем другие ощущения. Это тоже требует определенной внутренней проработки.

Может, я прозвучу как ведическая женщина, но сейчас в моей жизни для танцев энергетически совпали правильный внутренний момент и эстетические предпочтения. Я ведь всю жизнь мечтала заниматься именно бальными танцами. Мне визуально и по темпераменту нравилась латина. Возможно, поэтому в обычной жизни у меня очень много одежды, которая явно латиной вдохновлена: яркие, блестящие, открытые вещи. Конечно, у меня были периоды, особенно в юности, когда ты не очень довольна собой, но я этот период прошла. Сегодня меня не смущает, что я выгляжу как живой человек. Я знаю, что у меня хорошая фигура. И я испытываю безумный прилив энтузиазма от того, что, тренируясь или выступая, не думаю, достаточно ли я сдержанно или модно выгляжу.

Даже примерки платья Say No More для турнира вызвали у меня столько положительных эмоций: наконец-то я могу надеть что-то, полностью соответствующее моим представлениям о красивом и классном, без каких-либо скидок на контекст.

Я точно знаю, что есть внутренние тренды и они не связаны с модой или сезонами. Мой тренер, например, когда мы начинали создавать платье, давал советы, показывал какие-то вещи. Ну и, как в любой сфере, есть мастерские, которые задают тон. Есть пары-трендсеттеры, которые тоже могут задавать тренды. Вот Егор и Дарья Петровы, пара, которая меня тренирует, как раз из таких. Они чемпионы мира, четырехкратные чемпионы России. Конечно, за ними следят, в том числе и с точки зрения костюмов.

Нет, так же, как и костюмы для фигурного катания или любого другого спорта. Они могут быть модными, если это нужно отдельно взятому спортсмену. Вот теннисистка Арина Соболенко сегодня с этим играет, ее коллега по цеху Наоми Осака тоже. Но в случае с платьем для турнира, которое для меня делал бренд Say No More, мне хотелось, чтобы оно было именно модным.

Я думала об этом. Мне кажется, это связано с историческим моментом. У нас последние двадцать лет были такие эстетики: нормкор, минимализм, тихая роскошь. Они ведь вообще не предусматривают никакой яркости и избыточности. А вот в нулевые, с расцветом R’n’B и эстетики Versace, были пересечения. И костюмы, в которых танцевали, казались модными — как раз тогда Кайли Миноуг на концертах часто выходила в костюмах танцовщиц кабаре. А теперь это делает Тейлор Свифт.

У модной индустрии должен быть запрос на что-то яркое, кэмповое, даже сексуальное и вызывающее, чтобы актуализировать костюмы для танцев. Сегодня модные бренды снова начинают смотреть в эту сторону. Посмотри на последние коллекции The Attico: там ведь много подобных элементов, силуэтов, открытого тела.

Я просто рассказала про турнир Кристине, причем мы встретились вообще по другому поводу. Она предложила сшить платье. Я работаю в модной индустрии и подумала: почему бы не выйти на первый турнир в платье от модного бренда? Идея ведь действительно лежит на поверхности, особенно если учесть, что это экстремально популярное хобби среди модных девушек, но никто почему-то этого не сделал. В то время у Say No More в работе как раз был образ для питерского шоу Zivert. Бренду и Кристине очень интересна вся эта эстетика. Мы просто совпали.

Основным источником вдохновения, конечно, была эстетика Боба Маки. Он все-таки культовый дизайнер и всегда мне нравился. Тут сразу можно вспомнить выходы Шер в его образах, в которых очень много бальной эстетики. Само платье очень похоже на платье Bob Mackie, в котором Шер снималась в 1978 году.

У меня есть мудборд, куда я все время что-то сохраняла. Там были ролики с танцевальными парами: где-то мне нравилось, как открыты спина или бедра, где-то красиво выглядела бахрома. Были образы с обычными платьями, но в бальной эстетике, как у Шер. Разные кинообразы: из «Грязных танцев», «Мулен Руж», «Шоугерлз». Тут ведь надо еще понимать, что референсом может стать не только образ, но и материал, техника работы.

Это мой первый турнир, первый опыт с платьем, поэтому я не могла дать четкий бриф. Но мы с Кристиной сразу друг друга поняли, после первого же обмена референсами — я доверилась ей, не вмешивалась в креатив. Вариантов образа было несколько, потому что в работе над бальным платьем нужно учитывать множество аспектов. Бальное платье — такая странная сущность. Я даже не понимала, насколько, пока мы не приступили к работе. Оно выглядит как коктейльное платье, которое конструируется как спортивная форма.

Любое бальное платье — это боди, поверх которого пришито собственно платье. Оно создается для очень активного движения. Во-первых, там не может быть корсета на косточках, чтобы можно было свободно двигаться и танцевать. Ничего не должно мешать движению или доставлять дискомфорт, но при этом визуально все должно быть красиво. Например, в какой-то момент Кристина предложила расшить образ каскадом прозрачных бусин — в мастерской сделали сложную нить со стеклянными бусинами. Но такая бахрома на платье оставила бы синяки и на мне, и на партнере. А ведь нить может порваться, бусины разлетятся по паркету, и кто-нибудь переломает ноги. Это очень красиво, но танцевать в таком было бы просто невозможно. Поэтому от идеи отказались.

Именно. Был еще один вариант, от которого пришлось отказаться. Мы хотели использовать материал, расшитый прозрачными и золотыми штрихами, которые переходили бы в золотую бахрому. Начали просчитывать стоимость вышивки — бренд делает ее в Индии, — и оказалось, что стоимость одной только ткани будет просто космической. Бальные платья — это очень дорого как раз из-за отделки, вышивки и камней. Судьи и другие пары всегда обращают внимание на отделку. Посмотри на костюмы серьезных спортсменов: там всегда много декора. Такие образы более выигрышно смотрятся на паркете.

Да, и я, честно говоря, очень рада, что получилось. Здесь как раз отчетливо прослеживается стиль Боба Маки — то, как он работал с вышивкой и линиями. Это платье близко мне по духу. У него классная асимметричная юбка, которая добавляет ноту гранжевости. Обычно бальные платья такие правильные, ровные, а у нас оно с характером. Ткань с бахромой из пайеток и бисера классно летает, но при этом она легкая. Бра расшито кристаллами. Все расшивалось отдельно в мастерских в Индии. В этом платье, кстати, я рассчитываю выйти куда-нибудь перед Новым годом. Просто по-другому его застилизовать. Если я уже выходила в плюмаже, то что меня может остановить от выхода в бальном платье?

Внутри своей головы я в этой эстетике живу всю свою жизнь. Это как воображаемый мир, в котором я нахожусь с детства. Там Кристина Агилера с ее «Бурлеском», Элизабет Беркли со своей героиней из «Шоугерлз». Я была во всех парижских кабаре по несколько раз, в московском Crave раз десять. Этого всегда было очень много вокруг меня, но до недавнего времени не находило выхода в реальность.

Посмотрим. Я довольна результатом: мы боролись за три награды и во всех трех вышли в финал, я взяла третье место за румбу. Там было много сильных пар, и я считаю для года занятий и первого турнира свой результат более чем достойным. Но я не хочу сваливаться в достигаторство. Впервые в жизни у меня есть хобби без обязательств и давления. На меня это оказывает психотерапевтический эффект. Для меня это праздник. Пусть так будет и дальше.

Если все пойдет классно и продолжится дальше, то я не вижу смысла хранить платья. Станцевала — продала, как это делают другие. Но платье Say No More буду хранить. Оно первое, особенное, сделанное специально для меня. Уедет в кофр к свадебному платью. Я верю, что одежда может обладать сентиментальной ценностью. Для меня точно.

Сначала у меня был образ богини, которая только что вышла из воды — с каплями, стекающими по телу. Я вспомнила «мокрое» платье Thierry Mugler, в котором Ким Кардашьян появилась на Met Gala в 2019 году, а также его кинореференс — Софи Лорен в фильме «Мальчик на дельфине». После я обратилась к архивам Боба Маки. Бальные танцы — это все-таки шоу. Для меня никто не создавал платья для шоу лучше Боба Маки. Я до сих пор помню Майли Сайрус в серебристом платье Маки на «Грэмми», где она исполнила Flowers. Я увидела в этом выступлении женщину, которая вышла из тяжелых отношений и снова почувствовала себя свободной. Для меня это была маленькая победа музыкального феминизма.В какой-то момент все сошлось: нимфа, Ким в Thierry Mugler, Майли в бахроме Маки. В этих образах я чувствую одновременно силу и хрупкость. Мне хотелось передать и то и другое в платье для Насти.

Моя мама профессионально занималась танцами. Я сама четырнадцать лет занималась художественной гимнастикой, все детство танцевала. Для бренда работа с танцевальными и сценическими образами началась со второго дропа коллаборации с T-Bank Premium. Затем был сценический костюм для Юли Зиверт, теперь — платье для Насти. Мне нравится браться за такие вызовы и придумывать, как вещь будет работать на конкретном человеке и в его номере. Танец становится красной нитью в истории бренда, и я бы хотела продолжать. 

При работе над платьем для Насти ограничений, слава богу, было немного. Нужно было подчеркнуть движение и достоинства фигуры. Эта задача для меня привычная, а вот декор пришлось подбирать с учетом особенностей движения. Сначала думали о хрустале, но он оказался слишком тяжелым. В итоге нашли на индийском производстве мягкую бахрому из бисера и пайеток: она деликатно закрывает тело и легко движется вокруг бедер. Именно такого эффекта мне и хотелось.

У бальных костюмов есть свои правила, и в нашем случае они в основном касались основы. Мы сделали боди из мягкой эластичной ткани и учли требования к крою нижней части. Важно было, чтобы бусины за один танец не разлетелись по всему паркету. Всего эскизов было шесть. Я выбрала один еще до того, как мы показали варианты Насте. С силуэтом я определилась сразу. Насте мы показали уже несколько вариантов отделки и декора. Где-то добавляли страусиные перья, где-то — мелкие перышки по краям. Пробовали чуть сильнее закрыть спину или бок. Дальше все решали нюансы — где добавить декор, а где оставить больше открытого тела. 

С лифом и юбкой мы разобрались довольно быстро. Самой тонкой задачей было закрыть основу боди вышивкой и сохранить ее пластичность. Вышивка была на сетке, которая не тянется. Поэтому мы вручную вырезали из нее отдельные элементы и пришивали их к эластичной основе. Вообще, в этом платье 80 % ручного труда. Лиф расшивали вручную в Индии, бахрому тоже делали вручную. Сначала нужно было подготовить все эти детали, а потом грамотно собрать их в Москве, чтобы платье двигалось вместе с телом. Для меня это была скорее техническая задача. Когда стало понятно, как ее решить, дальше все пошло легко. На ручную работу с вышивкой по боди в Москве ушло около семи часов. Лиф и бахрому делали отдельно. Около четырех недель ушло на подбор тканей и декора, а после того, как мы определились с финальным вариантом, еще примерно десять дней — на пошив и сборку платья в Москве.

У нас было четыре примерки. На каждой я просила Настю потанцевать. Во-первых, мне просто очень нравится смотреть, как она танцует. А во-вторых, в этом платье и ей, и мне все время хотелось двигаться. Было видно, что Насте не хочется его снимать.

На примерках я подрезала бахрому прямо на Насте, чтобы она по-разному струилась по ногам и бедрам. Я почувствовала себя немножко парикмахером. Вставала на колени перед Настей и выстригала каскад прямо на ней. С бахромой я работала как с живыми волосами — прядь за прядью. Это было очень прикольно. Я обожаю такие моменты. Вот у тебя перед глазами платье, ты еще чуть-чуть с ним работаешь — и хоп, через пять минут видишь, что все именно так, как должно быть. Подобная магия случается прямо здесь и сейчас. И это большая редкость.