Там постепенно я бросила все свои проекты и любую работу, которая не касалась дел ретрита. Нам никогда не платили, но, к счастью, у нас оставались свои деньги, чтобы не попасть в финансовую зависимость от секты. Мы потеряли там деньги, силы, друзей, связь с близкими, спокойствие и время, но тем, кто попадает и в финансовую зависимость, еще труднее.
Гуру предложил мне стать лицом ретрита, и вот я появилась на всех его плакатах и рекламах, воодушевленно зовущая присоединиться к блаженству.
Каждый день в течение нескольких лет нам часами промывали мозги, целое сообщество более-менее вменяемых людей стало одной большой коллективной собакой Павлова. Ломка психики происходила постепенно — если лягушку кинуть в кипяток, она сразу спохватится, а если подогревать воду постепенно, то просто тихонечко сварится. Так с нами и делали. Сперва тебя выделяют среди остальных. Это важная часть, потому что в секты часто попадают именно те, кто хочет быть не такими, как все, кто в любом возрасте надеется на письмо из Хогвартса. Как, бывает, рассуждают? «Ну нет, жизнь явно приготовила мне что-то грандиозное, это ведь все просто разминка перед каким-то главным актом, правда?» И вот тут ты встречаешь ЭТО — целое сообщество, где тебе обещают открыть истину, и при этом в абсолютной трезвости! Прямым текстом говорят: «Твоя жизнь наконец началась!»
В книгах про секты это называют первым этапом — love bombing. Ты получаешь особые отношения с Мастером — например, он пишет тебе в личку, и вот у вас уже есть какой-то особый контакт. Параллельно тебе постоянно объясняют, что иметь такой контакт с Мастером — это все равно что быть поцелованной Богом.
А еще говорят, что любые дела с Мастером — это самое важное в жизни. Вообще фраза «это самое важное в жизни» звучала там чересчур часто.
Сперва я не понимала, почему те, кто уже прожил в этом сообществе довольно долго, постоянно за что-то извиняются. «Я так точно не буду!» — подумала я, и угадайте, что я делала ближайшие четыре года после этого.
Тебе дают задачу, заведомо неясную. Или ловят на какой-то маленькой ошибке, которая означает, что ты ослушался Мастера. Тебя публично в чате (а чатов там миллион) прикладывают так, как будто ты своими корявыми руками изменил траекторию планеты, и теперь нас всех ждет конец света. В первый раз мне дали шанс извиниться. Я не извинилась, а ответила что-то разумное. «Если это все, то спасибо за сотрудничество, на этом оно завершено» — получила я в ответ.
Каким бы ты ни был успешным, ироничным, начитанным или дерзким, твоя психика, уже поверившая в секту, считает, что выйти оттуда или быть изгнанным — самое страшное, что может произойти. Поэтому ты извиняешься. А потом еще и еще.
Как поймать себя за руку, когда начинаешь себя предавать? Как понять, что это уже началось? Ведь на все есть объяснения — просто твоя прошлая личность сопротивляется, не выдерживая правды о себе. И ты постепенно оказываешься в перманентном непрекращающемся страхе сказать что-то не так и вообще быть собой. При этом веришь, что идешь по духовному пути. А любые сомнения — просто преграды.
Жаловаться и скулить неприлично, потому что сам выбрал путь, где ты ученик и где есть Мастер, которому ты «сдаешь свою жизнь», — таковы правила игры. А если тебе нужна обычная жизнь, где все во тьме и бессмысленности, если ты хочешь прямо тут оставить Бога и пойти развлекаться — иди, тебя никто не держит! Те, кто все же готовы к работе в «самом продвинутом ашраме мира», будьте добры собрать слюни в свои маленькие кулачки.
Конечно, были те, кто просто приезжал на ретриты два раза в год, смотрел эфиры по выходным и не подозревал, что происходит внутри. Но таких мы считали еще не готовыми к настоящему пути, когда оставляешь все и живешь только этим. То есть опять ты лучше других, хотя тебе очень плохо. О да, сектантскому высокомерию позавидовал бы любой работник мировой фэшн-индустрии.
Ты не просишь зарплату, потому что это считается стыдным, ты не берешь выходные. Ты всегда должен быть в чате, и главный чат, конечно, называется «Семья», потому что секты очень любят это слово — «теперь мы твоя семья, твои самые родные люди!». Готовить на кухне ресторана Артура еду для его приближенных не считалось работой бесплатно — это виделось как большое доверие, особый статус среди остальных поваров, возможность позаботиться о самом просветленном.
Сейчас я смотрю на нас прошлых и думаю: как наивно полагать, что можно обрести мир и понимание Бога, купив за пятьсот баксов ретрит по любви и радости. Результатом стали просто психически изломанные люди, многие из которых так и не поняли старую как мир ошибку: нельзя верить, что кто-то за умеренные деньги даст тебе смысл твоей собственной жизни.
Люди в ретрите буквально сходили с ума, кто-то попадал в психлечебницы, другие бросали детей, семьи. Приехавших парами часто разводили, а вступать в брак считалось абсурдным. Люди продавали все, что у них было, чтобы жить около Мастера и работать на него бесплатно или чтобы покупать ретриты и эфиры. Кто-то хотел покончить с собой. При загадочных обстоятельствах погибли две девушки, одна из которых жила в доме Артура.
Когда тебя каждый день катают на эмоциональных качелях, то сложно заметить, что тебя уже изолировали от семьи и друзей и используют. Да, Мастер постепенно решил ни в чем себе не отказывать — ни в новых мотоциклах, ни в женщинах. Он собрал десяток наложниц, были даже две «официальные» жены, которые рожали детей (одной из них, к счастью, удалось уйти). Эти женщины жили с Артуром в одном доме или в закрытом отеле.
Он контролировал все — мог указать, кому с кем общаться, заставить похудеть и даже выбрать цвет моих волос. Наш запрограммированный мозг придумывал объяснения всего чего угодно — в конце концов, мир безумен, а мы в лучшем месте. Было удивительное ощущение правильности того, что мы делали. И одновременно большой страх. Как глубокая депрессия и практически полная потеря себя.
Я все так же работала в продакшене, на кухне — поваром, ведущей подкастов с Мастером. Потом меня стали звать в домик, потом — домогаться, объясняя, что это, конечно, не домогательства, а новая духовная помощь. Можно считать, мне повезло — только в тридцать лет на себе испытала, что такое подростковый груминг! К счастью, до финала не дошло, я все рассказала мужу, и мы с ним уехали с острова, покинули секту. Небезболезненно, о чем трудно вспоминать. Артур Сита переименовался в Артура Сила и живет вместе со своей паствой там, на Самуи. Любую нелицеприятную информацию о нем называет враньем, продолжая каждый день промывать мозги людям, которые все еще в него верят.
Я потом долго пыталась осмыслить, как так получилось, что внушенные идеи проникали мне под кожу, жили внутри меня и становились мной. Когда мы с мужем все осознали, то сбежали стремительно — показалось, еще даже час на этом острове протянуть невозможно. «Особое место и время» превратились в проклятый террариум.