Вход

«На дверях сект не написано слово "секта"»: Лолита Дуплинская о жизни в духовном культе

Журналист Лолита Дуплинская попала в секту — не религиозную, а в нарциссический духовный культ. Вот ее история о том, что это, как работает бизнес, как вербует, чем держит. И как они с мужем выбрались из этого дорогого ретрита на Самуи.

© 2026 Москвичка
Все права защищены

По вопросам коммерческого сотрудничества пишите на почту:d.drugaleva@moskvichka.ru

Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции.

Есть в этой таверне священник? Я хочу исповедаться!» — эта почти бессмысленная фраза почему-то была моей любимой цитатой из романа «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» отца гонзо-журналистики Хантера Томпсона. Тогда мне было пятнадцать и я мечтала заниматься именно этим — писать репортажи, где журналист становится главным героем событий и описывает их от первого лица. Все почти так и случилось. Но по частям. Сначала я стала более-менее сносным журналистом и отчасти успешным контент-продюсером, а потом попала в духовную секту, где пять лет наблюдала и испытывала на себе, насколько гибкой может быть человеческая психика и в какие причудливые формы она способна сворачиваться. Многолетний гонзо-репортаж! Просто чудо, что я выбралась оттуда и даже не до конца лишилась рассудка.

Все началось, когда мне стукнуло двадцать четыре и в лицо ударил луч переломного кризиса. Он часто накрывает, когда ты переходишь в разряд стареющих детей, которые так и не смогли освоиться в жизни после эпохи арбузных шотов в «Симачеве». Уже нужно двигать задачки в таск-менеджере, а в душе ты все еще гребаный хиппи, из головы не выветрились весь прочитанный Кастанеда и стихи странствующих суфийских поэтов.

Одним словом, к попаданию в секту я была подготовлена плюс уже достаточно разочаровалась в себе и своих способностях. Поиск смысла жизни был просто необходим, к тому же меня манила идея «найти истину» и «найти Бога». Дело развивалось стремительно: прочитанная книжка «Сила настоящего момента», гугление «настоящий момент», друг скидывает ссылку на видео: кудрявый человек сидит на сцене, рядом — цветы и свежевыжатый сок, вокруг кто-то на подушках, кто-то на стульях. Идет беседа, сатсанг, как это называется в буддизме, — разговор с Мастером, или учителем, о духовном.

Человек на сцене представлялся Артуром Сита, просветленным Мастером, который полностью разотождествился со своим «я» и теперь живет только для блага других людей, помогая остановить внутренний диалог и обрести состояние, к которому многие стремятся десятилетиями с помощью практик и медитаций, но вряд ли смогут найти. А тут — прямая передача «состояния присутствия»! Как по вайфаю. Техник и ритуалов не было, просто беседы и медитации. Вот почему секту в этом распознать было трудно.

Человек, который представлялся Мастером, отличался необычными поведением и речами, а мудрость его казалась необъятной, как океан. Нет, не так. Сперва кажется, что он говорит очень простые вещи, но чем больше и дольше слушаешь, тем очевиднее, что произошла встреча, которая изменила твою жизнь навсегда.

Как выяснится позже, на каждом из таких сатсангов Артур вербально и невербально затаскивал людей к себе в секту. А позже уже работал глубоко внедренный в сознание фанатизм. Цель ретрита обозначалась красивая, высокая — открыть свое сердце любви и победить «я» — лживую личность, которая является источником страстей и страданий. И создать в мире новое, осознанное общество.

Чтобы познать бесконечную часть себя, нам предлагалось научиться работать бескорыстно, отдавать себя делу и таким образом становиться сверхчеловеками. Бескорыстное служение оказалось бесплатной работой на Артура в его вполне коммерческом бизнесе — в барбершопах, сети веган-точек в Москве и Дубае, производстве инфобиз-продуктов (эфиры, онлайн- и офлайн-ретриты, закрытые каналы).

Задачей было приводить к Мастеру как можно больше людей и всегда выглядеть нарочито счастливыми. Ведь «вы сами получили это состояние, а другим раскрыть его не хотите?! Даже в социальных сетях об этом рассказать не хотите?» Да, забыла сказать, что стыд и вина — основной инструмент сектантской манипуляции. Если в каком-то сообществе вы испытываете хотя бы одно из двух, то лучше резко остановиться и подумать, где вы и что с вами происходит.

В казавшихся мудрыми и многоуровневыми речах мир делили на «пробужденных» и «непробужденных». Особый почет был ребятам, которые оставили прошлые мирские дела и перешли работать в компанию Артура. На дверях сект не написано слово «секта», но есть верные признаки, — оглядываясь назад, я могу сказать, что отличает их от других тусовок. Разделение мира на тех, кто не посещает встречи, и на тех, кто посещает. И вообще сильное разделение, манипуляция через тщеславие: если ты здесь, значит, способен понять больше, чем все остальные. Похвала за то, что ты отложил все свои интересы и получаешь информацию только из этого источника. Как бы невзначай брошенные фразы о том, что близкие могут не понимать твоих увлечений, — и тут же тезис, что ты здесь и поэтому круче остальных. Мы не замечали, как ловко это работает в моменте. Особенно когда есть запрос на поиск хоть какого-то смысла и тебе его дают.

Ты просто слушаешь чьи-то видеолекции — так их почти все слушают. И вдруг ловишь себя на беспрекословной вере. Наш гуру выглядел вполне современно — черная худи, неоновые кроссовки Yeezy. Подавалось это как слом стереотипа о просветленных. Но он менялся с годами, затягивая строгость своих правил. Постепенно вокруг него образовалось внушительное сообщество работников — разных возрастов, образования, социального статуса и дохода.

Сперва я просто слушала сатсанги в наушниках. А потом, после того как в моей «иной», пустой, неправильной собственной жизни мы поставили на Манхэттене спектакль одного известного российского драматурга, я купила билет, пересекла океан и оказалась на острове Самуи в Таиланде, где и была основная точка сбора этого ретрита. Еще какое-то время я продолжала просто ходить на многочасовые ежедневные встречи-медитации. Я жила на острове и работала удаленно креативным продюсером и даже успела слетать в Москву. Я создавала проекты, сделала wellbeing-школу по дыханию, вела вполне обычную московскую жизнь, но в голове была уже абсолютной сектанткой — я знала, что все «самое главное» происходит на Самуи.

Во время этой московской поездки я успела встретить своего будущего мужа Артема. Артем много лет жил в Нидерландах, был PhD по эконометрике, преподавал Data Science в университете Амстердама и строил вполне успешный AI-консалтинг для больших компаний. А еще полчаса в день медитировал по специальному приложению. Я рассказала Артему про медитации и остров. Он послушал сатсанги и решил посмотреть вживую, что это такое. Позже мы вместе оказались на Самуи. А еще позже Артем полностью оставил всю прошлую жизнь в Нидерландах и переместился ко мне на остров, где мы и провели несколько лет.

Там постепенно я бросила все свои проекты и любую работу, которая не касалась дел ретрита. Нам никогда не платили, но, к счастью, у нас оставались свои деньги, чтобы не попасть в финансовую зависимость от секты. Мы потеряли там деньги, силы, друзей, связь с близкими, спокойствие и время, но тем, кто попадает и в финансовую зависимость, еще труднее.

Гуру предложил мне стать лицом ретрита, и вот я появилась на всех его плакатах и рекламах, воодушевленно зовущая присоединиться к блаженству.

Каждый день в течение нескольких лет нам часами промывали мозги, целое сообщество более-менее вменяемых людей стало одной большой коллективной собакой Павлова. Ломка психики происходила постепенно — если лягушку кинуть в кипяток, она сразу спохватится, а если подогревать воду постепенно, то просто тихонечко сварится. Так с нами и делали. Сперва тебя выделяют среди остальных. Это важная часть, потому что в секты часто попадают именно те, кто хочет быть не такими, как все, кто в любом возрасте надеется на письмо из Хогвартса. Как, бывает, рассуждают? «Ну нет, жизнь явно приготовила мне что-то грандиозное, это ведь все просто разминка перед каким-то главным актом, правда?» И вот тут ты встречаешь ЭТО — целое сообщество, где тебе обещают открыть истину, и при этом в абсолютной трезвости! Прямым текстом говорят: «Твоя жизнь наконец началась!»

В книгах про секты это называют первым этапом — love bombing. Ты получаешь особые отношения с Мастером — например, он пишет тебе в личку, и вот у вас уже есть какой-то особый контакт. Параллельно тебе постоянно объясняют, что иметь такой контакт с Мастером — это все равно что быть поцелованной Богом.

А еще говорят, что любые дела с Мастером — это самое важное в жизни. Вообще фраза «это самое важное в жизни» звучала там чересчур часто.

Сперва я не понимала, почему те, кто уже прожил в этом сообществе довольно долго, постоянно за что-то извиняются. «Я так точно не буду!» — подумала я, и угадайте, что я делала ближайшие четыре года после этого.

Тебе дают задачу, заведомо неясную. Или ловят на какой-то маленькой ошибке, которая означает, что ты ослушался Мастера. Тебя публично в чате (а чатов там миллион) прикладывают так, как будто ты своими корявыми руками изменил траекторию планеты, и теперь нас всех ждет конец света. В первый раз мне дали шанс извиниться. Я не извинилась, а ответила что-то разумное. «Если это все, то спасибо за сотрудничество, на этом оно завершено» — получила я в ответ.

Каким бы ты ни был успешным, ироничным, начитанным или дерзким, твоя психика, уже поверившая в секту, считает, что выйти оттуда или быть изгнанным — самое страшное, что может произойти. Поэтому ты извиняешься. А потом еще и еще.

Как поймать себя за руку, когда начинаешь себя предавать? Как понять, что это уже началось? Ведь на все есть объяснения — просто твоя прошлая личность сопротивляется, не выдерживая правды о себе. И ты постепенно оказываешься в перманентном непрекращающемся страхе сказать что-то не так и вообще быть собой. При этом веришь, что идешь по духовному пути. А любые сомнения — просто преграды.

Жаловаться и скулить неприлично, потому что сам выбрал путь, где ты ученик и где есть Мастер, которому ты «сдаешь свою жизнь», — таковы правила игры. А если тебе нужна обычная жизнь, где все во тьме и бессмысленности, если ты хочешь прямо тут оставить Бога и пойти развлекаться — иди, тебя никто не держит! Те, кто все же готовы к работе в «самом продвинутом ашраме мира», будьте добры собрать слюни в свои маленькие кулачки.

Конечно, были те, кто просто приезжал на ретриты два раза в год, смотрел эфиры по выходным и не подозревал, что происходит внутри. Но таких мы считали еще не готовыми к настоящему пути, когда оставляешь все и живешь только этим. То есть опять ты лучше других, хотя тебе очень плохо. О да, сектантскому высокомерию позавидовал бы любой работник мировой фэшн-индустрии.

Ты не просишь зарплату, потому что это считается стыдным, ты не берешь выходные. Ты всегда должен быть в чате, и главный чат, конечно, называется «Семья», потому что секты очень любят это слово — «теперь мы твоя семья, твои самые родные люди!». Готовить на кухне ресторана Артура еду для его приближенных не считалось работой бесплатно — это виделось как большое доверие, особый статус среди остальных поваров, возможность позаботиться о самом просветленном.

Сейчас я смотрю на нас прошлых и думаю: как наивно полагать, что можно обрести мир и понимание Бога, купив за пятьсот баксов ретрит по любви и радости. Результатом стали просто психически изломанные люди, многие из которых так и не поняли старую как мир ошибку: нельзя верить, что кто-то за умеренные деньги даст тебе смысл твоей собственной жизни.

Люди в ретрите буквально сходили с ума, кто-то попадал в психлечебницы, другие бросали детей, семьи. Приехавших парами часто разводили, а вступать в брак считалось абсурдным. Люди продавали все, что у них было, чтобы жить около Мастера и работать на него бесплатно или чтобы покупать ретриты и эфиры. Кто-то хотел покончить с собой. При загадочных обстоятельствах погибли две девушки, одна из которых жила в доме Артура.

Когда тебя каждый день катают на эмоциональных качелях, то сложно заметить, что тебя уже изолировали от семьи и друзей и используют. Да, Мастер постепенно решил ни в чем себе не отказывать — ни в новых мотоциклах, ни в женщинах. Он собрал десяток наложниц, были даже две «официальные» жены, которые рожали детей (одной из них, к счастью, удалось уйти). Эти женщины жили с Артуром в одном доме или в закрытом отеле.

Он контролировал все — мог указать, кому с кем общаться, заставить похудеть и даже выбрать цвет моих волос. Наш запрограммированный мозг придумывал объяснения всего чего угодно — в конце концов, мир безумен, а мы в лучшем месте. Было удивительное ощущение правильности того, что мы делали. И одновременно большой страх. Как глубокая депрессия и практически полная потеря себя.

Я все так же работала в продакшене, на кухне — поваром, ведущей подкастов с Мастером. Потом меня стали звать в домик, потом — домогаться, объясняя, что это, конечно, не домогательства, а новая духовная помощь. Можно считать, мне повезло — только в тридцать лет на себе испытала, что такое подростковый груминг! К счастью, до финала не дошло, я все рассказала мужу, и мы с ним уехали с острова, покинули секту. Небезболезненно, о чем трудно вспоминать. Артур Сита переименовался в Артура Сила и живет вместе со своей паствой там, на Самуи. Любую нелицеприятную информацию о нем называет враньем, продолжая каждый день промывать мозги людям, которые все еще в него верят.

Я потом долго пыталась осмыслить, как так получилось, что внушенные идеи проникали мне под кожу, жили внутри меня и становились мной. Когда мы с мужем все осознали, то сбежали стремительно — показалось, еще даже час на этом острове протянуть невозможно. «Особое место и время» превратились в проклятый террариум.

Тема сект стигматизирована, многие считают, что человек сам виноват в том, что туда пришел. Не все так просто. Взрослым, выходящим из секты, нужна продуманная реабилитация. Возможно, фонд, который бы помогал проходить этот этап, осваиваться в нормальной жизни, получать психологическую помощь. Когда нарушено твое доверие к миру, когда дышишь страхом, когда потеряны связи с семьей, одному очень трудно. Мне повезло, потому что у меня остались друзья из моей досектантской жизни, а также муж и семья, которые поддержали.

Я начала разбираться в устройстве таких сообществ — нарциссических духовных культов. Когда понимаешь, как что-то устроено, оно перестает пугать. Когда узнаешь, что твоя история не уникальна, становится проще. Мне помогла и психотерапия, и изучение психологии — я решила получить образование в этой сфере.

Мои рассказы о секте вызывали у слушателей разные чувства, иногда довольно неприятные для меня. Это усложнило реабилитацию, но нужно было держаться. Ведь предстояла еще долгая работа — с чувством вины, с поиском причин, которые меня туда привели. Но, как говорят люди, пережившие клиническую смерть, — остаются только любовь и знание.

Я рассказываю о своем опыте просто потому, что могу. Завела канал «Ведро с крабами» — он не о сектах, а о том, как выбираться из сложных ситуаций и стать тем самым «крабом», который выбрался из ведра.

О сектах почти не говорят — это стыдно, это как расписаться в собственном идиотизме. «Есть ли в этой таверне священник?» Не знаю, но я его пока не встретила.

«На дверях сект не написано слово "секта"»: Лолита Дуплинская о жизни в духовном культе

«На дверях сект не написано слово "секта"»: Лолита Дуплинская о жизни в духовном культе

Что посмотреть и почитать по теме