Мила Ершова: «Лучший партнер на площадке — это мой муж»

Безусловно, я чувствую какую-то новую динамику. Когда проекты начинают выходить один за другим, появляется ощущение, что ты наконец попала в определенное профессиональное течение. Но я стараюсь воспринимать это не как «вот теперь я востребована», а как возможность выбирать, пробовать новое и становиться интереснее самой себе. И конечно, важно не забывать стучать по дереву. (Улыбается.)

Я большой любитель социальных драм, которые повествуют о простых людях, оказавшихся в непростых ситуациях. А история, рассказанная в «Полураспаде», еще и основана на реальных событиях, которые произошли на Тоцком полигоне в Оренбургской области в 1954 году, во время испытания ядерной бомбы.

Для меня моя героиня Шура очень живая, яркая и открытая девушка. В ней есть какая-то удивительная наивность, честность и внутренняя совестливость. Она приезжает в Тоцкое добровольцем, искренне веря, что делает что-то важное и нужное для своей Родины. И самое страшное для меня в ее истории — то, что ни ее, ни многих других людей никто по-настоящему не предупредил о том, через что им предстоит пройти.

До самого испытания я вижу Шуру абсолютно витальным человеком: ей хочется жить, любить, чувствовать, мечтать. Она готова влюбиться и бороться за эту любовь даже там, где ее жизнь может оказаться под угрозой. Мне было важно сохранить именно эту жажду жизни в ней, еще не знающей, насколько хрупкой она на самом деле окажется.

Думаю, что любому артисту очень интересны предложения сыграть персонажа, который максимально далек от тебя настоящего, в котором надо копаться, исследовать его логику, искать новые способы существования. Это всегда очень большой риск, потому что может не получиться. Даже масса усилий не дает гарантии, что на экране персонаж будет выглядеть достоверно. И это одна из самых больших актерских болей, пожалуй. 

Поэтому, признаюсь честно, персонажей, слишком далеких от меня по органике, я побаиваюсь. Например, было волнительно работать над Олей, героиней сериала «Встать на ноги». Я долго искала и подбирала для этой роли говор, интонирование, которое присуще жителям Ставропольского края. А про освоение инвалидной коляски я уже и молчу. Хотя это больше техническая сторона вопроса, надо было просто научиться.

Здесь было бы справедливо отметить две работы: «Трудные подростки» и «Аутсорс». Первый сериал подарил мне медийность и большой опыт. Я всегда с любовью и трепетом вспоминаю «Подростков». Недавно даже услышала от юной зрительницы: «Мила, я выросла на вашем сериале!». Очень неоднозначные эмоции у меня вызвала эта фраза. (Смеется.) Хотя, с другой стороны, все справедливо: сериал шел пять лет, поэтому я и сама на нем выросла в каком-то смысле.

А с «Аутсорса» началась моя осознанность в профессии. Конечно, я никогда не работала спустя рукава, но именно в «Аутсорсе» была мощная подготовка как до, так и во время съемок: бесконечные разборы, перечитывание сценария, поиск необычных решений.

 

В последнее время я стала тяготеть к классическим произведениям как в театре, так и в кино. Я бы хотела сыграть всю мировую классику — от Офелии до Маргариты. 

Вообще, я фанат экранизаций, и мне бы очень хотелось сыграть в проекте по произведению Бунина или Чехова. Например, что-то вроде «Неоконченной пьесы для механического пианино» с таким же невероятным кастингом и потрясающей режиссурой. Это супермечта!

Еще я мечтаю сыграть какую-нибудь супергероиню или спецагента, чтобы ради роли пришлось научиться стрелять, освоить боевые искусства или какой-то новый вид спорта. Например, Виктория Исакова играла фридайвера, Юлия Пересильд — фехтовальщицу. Мне кажется, в этом огромный плюс нашей профессии: мы можем проживать другие жизни и каждый раз учиться чему-то неожиданному и новому.

Есть несколько новых сценариев на рассмотрении, но пока не могу делиться деталями. Для меня работа продолжается и над теми проектами, где мои съемки уже завершились. Например, скоро выйдет фильм Марины Калецкой «Друг», который на фестивале «Короче» взял диплом жюри «За сокровенность и химию в кадре». А после очень жду сериал «Казино», в котором я снималась, будучи беременной, и мы всячески это скрывали в кадре. В общем, профессиональная жизнь продолжает набирать обороты.

Мой лучший партнер — это мой муж Святослав Рогожан. Мы с ним однокурсники, переиграли миллион этюдов, сыграли в паре главные роли в нескольких спектаклях. И у нас, мне кажется, самая слаженная команда в мире: мы не ссоримся, всегда помогаем друг другу, и это очень ценно и круто. Конечно, есть и другие прекрасные актеры, но я всегда боюсь начать кого-то перечислять: вдруг забуду кого-нибудь, а потом буду перечитывать интервью и жалеть.

Для меня самое важное — профессионализм, подготовленность, заинтересованность в роли. Чтобы человек любил проект, болел им, а не открывал текст своей роли за пять минут до съемки. Чтобы мы вместе что-то придумывали даже за пределами съемочной площадки. Это идеальный расклад. Хотя бывает и стихийная работа, когда встретились, сразу обменялись энергией и начали вместе творить. Это тоже прекрасно. Главное — видеть, слышать, чувствовать, понимать друг друга.

При этом я знаю примеры, когда смотришь на очень талантливого артиста и мечтаешь с ним поработать, а потом знакомые актеры рассказывают, что работать с ним невозможно. Он никому не помогает, играет сам с собой, а партнер у него вообще не в фокусе внимания. Например, может уйти с площадки, когда снимают чужой крупный план. Меня это, конечно, удивляет.

Но вообще кино — это иллюзия, обман. Мы думаем, что артист по-настоящему что-то переживает, а на самом деле к нему поставили тазик с водой, у него расширились зрачки, и все думают: «Вау, вот это он сыграл!». А на самом деле это просто техника.

Совсем недавно вы стали мамой, поздравляем! Как появление ребенка изменило ваше ощущение времени и самой себя? 

Очень сильно: я стала гораздо яснее понимать, что время действительно ограниченный ресурс, и внимательнее выбирать, на что его тратить. При этом я научилась не пытаться контролировать все до мелочей: с ребенком это просто невозможно.

А в ощущении себя, наверное, появилось больше объема. Я по-прежнему остаюсь собой — со своей работой, интересами и амбициями, но к этому добавилась новая, очень важная часть жизни. И мне нравится, что эти части не конкурируют друг с другом.

Чисто с технической точки зрения я недавно отказала проекту, где мне нужно было бегать в грязи по лесу, драться и быть измазанной кровью. Просто потому, что в таком гриме было бы неудобно кормить ребенка и уделять ему время между дублями. Тем более Каю на тот момент было только два месяца, он менялся и продолжает меняться каждый день. Это безумно ценное и хрупкое время, которое я не готова тратить на проходные проекты. Мне сейчас очень нравится материнство, поэтому к выбору работы я отношусь более щепетильно.

Кручусь-верчусь, что еще сказать. (Улыбается.) Тайм-менеджмент наше все. 

Если нет возможности уехать из шумного города, то стараюсь записываться на пилатес, к остеопату, на расслабляющие массажи. Или просто отложить телефон в сторону и сесть в тихом парке. Такие моменты уже победа и большой вклад в ментальное здоровье. 

А вообще восстанавливают путешествия, смена пейзажа за окном и общение с интересными, умными людьми. 

Сегодня Мила Ершова мечтает о больших, глубоких ролях как в театре, так и в кино. О гармонии в семье, здоровье родных и близких, о путешествиях и о большом семейном загородном доме.