Мария Смольникова: выйти за пределы роли

Ей всего тридцать девять, а ее уже называют великой русской актрисой. Правда, еще недавно убедиться в этом могли лишь счастливчики, успевшие урвать (именно так, как во времена Раневской, Тарасовой, Дорониной, Гундаревой) билеты. Из театров, которые вмещают больше пары сотен зрителей, Смольникова играет в МХТ да в Театре Наций, Каренину в пронзительном «Сереже» Дмитрия Крымова и Муму в «комедии дель арте по произведениям Тургенева». Последние несколько лет она работает в независимом театре «Озеро». До недавнего времени он показывал спектакли на камерной площадке «Пространства «Внутри», билеты улетали за секунды. Сейчас, когда этот номер сдается в печать, в «Озере» затишье: театр только обживается на новом месте, на Рождественке.

Ролей в кино — россыпь, но все — второго, третьего плана. Единственная главная случилась тринадцать лет назад в «Сталинграде» Бондарчука. Зато этой осенью сразу три бенефиса: «Лето в Бадене» Антона Желнова по роману Леонида Цыпкина, «Шум времени» Алексея Учителя о Шостаковиче и в сериале Веры Сторожевой «Лиля» для Первого канала, где Мария играет главную роль — Лилю Брик. «Действительно интерес в кино ко мне возрос, — улыбается она. — Знаю, что раньше все продюсеры были против: я не формат. Вообще в кино был период, когда боялись рисковать, сделать характер. Подходили типажно. А я немножко панк, экспериментатор, мне интересно играть сложные судьбы. «Лиля» стала для меня вызовом: у меня впервые такой большой объем роли на экране. Лиля Брик у нас нескольких возрастов: в двадцать четыре, в шестьдесят два и в последние годы, глубоко за восемьдесят. Это актерский подарок».

Ну а в «Лете в Бадене» ей важна тема перехода: сын Цыпкина эмигрировал, и это стало толчком к изменениям в его собственной жизни, он начал писать роман. «Ты строишь жизнь в определенном порядке, тебе в какой-то степени это даже удобно, — размышляет Мария. — Но удивительно: человек всегда слышит голос своей души, чувствует какой-то зуд, который не дает ему покоя. И когда кто-то извне позволяет себе изменить твою жизнь, сначала включается сопротивление, кажется, что тебя предают, а потом видишь: ты всю жизнь прожил, не позволяя себе того, что просит душа. Даже для того, чтобы попробовать это, требуется большая отвага, а уж поменять жизнь — вообще смертельный трюк».

У нее самой сейчас как раз такой перелом, и дело даже не в воспылавших к ней любовью кинопродюсерах первой величины. В феврале она дебютировала в режиссуре, поставила «Грозу» по Островскому в театре «Озеро», который назвали «самым живым спектаклем сезона». «Это не просто выпуск очередной работы, это новый уровень взросления, — говорит Мария. — Я чувствую, что уже упираюсь в какие-­то границы, мучительно ищу, куда же двигаться дальше, чтобы мне было интересно. Актер — все-таки очень зависимая профессия. Мне повезло, потому что с Крымовым мы были сотворцами. И в «Озере» я получаю достаточную свободу для того, чтобы сочинять некоторые решения. Но хочется иметь возможность выдерживать еще больше ответственности. Быть здесь и сейчас соразмерной себе».

Тут надо сказать про Крымова. Смольникова — любимая ученица Дмитрия Анатольевича, много лет играла в Школе драматического искусства и в его работах на других сценах, все ее «Золотые маски» — за роли в его спектаклях. «Я продолжаю учиться у него в своих мыслях. Вспоминаю, как он себя вел на репетициях, и это дает мне силы, ответы. Он всегда приносил готовую идею. Когда приходишь к актерам, начиная делать спектакль, ты должен точно сформулировать то, что хочешь сказать, не только словами, а еще и формой. Если до конца не знаешь, чего хочешь, понимания не произойдет и вектор не направит в трудные минуты. А вот зритель, наоборот, должен не понимать. Дмитрий Анатольевич говорил недавно в интервью: интерес должен идти впереди понимания. Но для этого нужно правильно рассчитать путь, услышать ритм. Любой фокус — это тщательная подготовка, и Крымов, конечно, мастер подготовки. Когда все понимаешь, не выйдешь из зала с вопросами, с открытиями, не получишь новых откровений».

Смольникова актриса всю свою жизнь. В семь лет сыграла крокодила в театральной студии в родном Екатеринбурге (гастролировала с этой ролью потом в Москве, в Доме актера). Училась в екатеринбургской гимназии № 205, она так и называется — «Театр», ни больше ни меньше. Ни к чему иному склонностей, как признавалась, не имела, ничем не интересовалась, разве что рисованием. Трижды поступала в ГИТИС. Весь ее мир — театр.

Хотя, как рассказывает мне сейчас, в юности мечтала о Голливуде. Обожала Джулию Робертс, собирала календарики с ее портретами, вырезала фото из журналов. «Представляла, что поеду туда. А потом все поменялось. Вижу, что в Голливуде есть свои недостатки, своя ложь. Хочется быть там, где искренность преобладает. Я поняла, что мне важнее люди и темы, а не места».

Сама она любит спектакли Андрея Могучего «Материнское сердце» и «Холопы» в БДТ, «Я — Сергей Образцов» в Театре кукол. Очень понравился «Гамлет», который сделал сооснователь «Озера» Андрей Маник со студентами ГИТИСа. Еще «Гамлет» в Театре на Таганке, «Мизантроп и я» в РАМТе, «Дядя» в МТЮЗе.

Следующей режиссерской работы Марии ждать только в мае. В Театре Наций она вместе с Марией Трегубовой, еще одной ученицей Крымова, представит пластическую поэму «Айседора» о жизни танцовщицы Айседоры Дункан. В главных ролях — балерина Диана Вишнёва и Евгений Цыганов.

Бессмысленно ее спрашивать, что она читает, какие сериалы смотрит, следит ли за КБЖУ. Даже начать после рождения Лавра рисовать, как она когда-то мечтала, не получается, а Лавр в сентябре пошел в школу. «Этим летом у меня должна была быть съемка, которая каким-­то чудесным образом отложилась на полтора месяца. Мы были на даче, и я красила пол. Ромбиками. Получила большое удовольствие. Еще дорисовала на двери картину, которую начала три года назад, когда мы купили этот домик. Мне достаточно».