Мама дорогая: как воспитывают детей героини «Москвички»

В публичном поле я известна как многодетная мама, все время занимаюсь детьми. И когда впервые рассказала подписчикам, что мои родители в разводе с момента моего рождения, для многих это почему-то стало потрясением. Видимо, им кажется, что многодетные родители появляются из многодетных семей. На самом деле с моих шести лет у мамы другой брак. Мой отчим прекрасный человек, лучше, чем родной отец. Он серб, приехал в свое время в Москву учиться во ­ВГИКе на режиссерском факультете. То есть семья у меня мультинациональная, к тому же часть своего детства я провела в Белграде. Это оказало большое влияние на формирование моих взглядов. Сербские семьи большие, старших все уважают. Мой муж — армянин, у него тоже фундаментальные семейные ценности. У меня есть сестра, у него — брат. До встречи с мужем я, честно говоря, не мечтала об огромной семье. Но как пара мы просто сразу решили: детей должно быть много. Все сложилось так, как мы хотели.

Когда детей много и разница между ними небольшая (Карине тринадцать, Эдуарду двенадцать, Давиду девять), лучше видно, что у каждого с рождения свой характер, свои способности. Если бы ребенок был один, мы, наверное, пытались бы что-то ему навязывать — например, отдали бы в спорт. А так у нас Эдуард по складу характера спортсмен, Давид же более спокойный, интересуется наукой. Про Карину сразу стало понятно: она личность творческая. С четырех лет занимается в студии при Союзе архитекторов и думает о том, чтобы стать архитектором.

У нас никогда не было нянь или каких-то помощников. Мы с мужем 24/7 вовлечены в дела детей, всегда ставим семью в центр всего. И воспитываем их так же: надо уважать друг друга, труд друг друга, досуг друг друга. У каждого есть свои обязанности, мы все делим между собой. Мне кажется, такой метод воспитания дает хорошие результаты.

Детей у нас много, времена турбулентные, мы с супругом приняли решение, что не будем выбирать частное образование. У нас есть отличный опыт государственного сада, сейчас дети ходят в государственную школу у дома. Это тоже было наше с мужем решение: вне зависимости от их талантов до старших классов все будут учиться в одной школе, желательно возле дома. К счастью, удалось найти школу под наши критерии. Бесспорно, общая школа для детей — это и упрощение жизни матери. Не скрою, этот фактор важен, так как мама — тоже человек.

В том, что все дети учатся в одной школе, много плюсов и для них. У них общие друзья, общий досуг. Они поддерживают друг друга, старшая сестра выясняет их оценки, если что. Еще забавно наблюдать, как мальчикам нравится, что они знают девочек постарше, подруг своей сестры.

Каждый занимается в кружках тем, что ему интересно. Мы хотели, чтобы у них было множество разных увлечений. Сначала они года три занимались шахматами (сейчас просто играют с папой и дедушкой), все в какой-то момент плавали, теперь мальчики увлеклись футболом и боксом. Карина как подросток — модным пилатесом. Всей семьей играем в теннис. Это начали дети, а мы с мужем тянемся за ними. Я стала учиться, муж вспомнил былое. Или, скажем, увлечение мальчиков футболом — когда мы были в Риме, в Барселоне, ходили на стадион на игры. Казалось бы, приехали отдыхать, но пошли вместе с ними. Мы не пытаемся от них отделиться, наоборот, хотим, чтобы всем было интересно вместе. Я сама пошла на бокс: детям прикольно, что я тоже умею выполнять удары. Когда ребенок один, ты его отдаешь в кружок, чтобы он соревновался там с другими. А у нас это происходит в рамках семьи и в самом позитивном ключе.

Как обеспечивать детям хорошую жизнь и при этом не избаловать их — очень сложный вопрос. Я часто думаю на эту тему. Мы с детства приучали их знать цену деньгам. Например, я приходила с ними в ресторан и говорила: «У меня наличными такая-то сумма, карты нет. Нам надо пообедать вчетвером на эти деньги». Современные дети ведь не смотрят на цены в меню. А тут они начинали говорить: «Давай ты закажешь, что любишь, а на то, что останется, мы себе возьмем картошку фри». Или мы шли на рынок, я показывала: «Смотрите, здесь помидоры стоят шестьсот рублей, там восемьсот, а там — триста. Но они одинаковые. Обращайте внимание на цены». У наших детей нет безлимитных карманных денег, мы не платим им за хорошие оценки, за какие-то бытовые дела. Считаем, неправильно платить за то, что они и так должны делать. Если ребенок хочет отменить занятие с репетитором, я говорю: «Это значит, что репетитор не получит часть зарплаты. Мы договорились, что каждый вторник у тебя урок, и человек рассчитывает на эти деньги». В итоге дети становятся более ответственными. Средний сын прочел, что с четырнадцати лет можно работать в пунктах выдачи заказов маркетплейсов. Говорит, пойдет. Я не против, меня радует, что он хочет зарабатывать своим трудом.

Все происходит вовремя. У меня был классный этап становления как предпринимателя, появилось свое дело, которое я очень люблю и в которое полностью погружена, возможность покупать себе то, что я хочу, путешествовать туда, куда я хочу. Я подумала: «Еще лучше, когда ты можешь этим всем делиться с другим человеком». И познакомилась со своим будущим мужем. Дальше в какой-то момент очень захотелось стать мамой, муж тоже хотел детей. Мы одинаково относились к этому: родительство не остановит нашу жизнь, а, наоборот, сделает ее ярче, многограннее. В определенный момент, получая много внешних стимулов, перестаешь испытывать яркие эмоции. А с ребенком все проживаешь заново. Мы хотели показывать ему, какой классной может быть жизнь, как много всего можно сделать. Так появилась Мартина. Сейчас ей год и два месяца.

Я никак не готовилась к материнству. Просто были картинки в голове: мы вместе куда-то ездим, вместе готовим, вместе ужинаем, я читаю ей книжки, папа водит на занятия. О воспитании я читала только «Французские дети не плюются едой» Памелы Друкерман и «Тайную опору» Людмилы Петрановской, книги с абсолютно противоположным подходом. У Петрановской ты окружаешь ребенка гиперзаботой, у Друкерман он сразу человек, если он две минуты поплачет, ничего страшного. Я думала, что буду такой мамой, но не получилось. Если Мартина плачет, у меня разрывается сердце, я сразу к ней бегу. Хотя и стараюсь не исполнять все прихоти, говорю «подожди», объясняю, что мы делаем.

Мы с мужем стремимся максимально интегрировать ребенка в нашу жизнь. Можно, например, одним поехать в путешествие и нормально отдохнуть. А если едешь с ребенком, это уже не отдых, а работа. Но нам нравится. Есть такое явление — автобиографическая память, она содержит знания человека о себе самом и очень важна для формирования личности. Говорят, что такая память начинает складываться с четырех лет. Ребенок не запомнит, что мы ели на завтрак, в каком месте он был, но запомнит, что мама с папой смеялись, когда ехали туда на машине. Я очень хочу, чтобы у Мартины создавались разнообразные автобиографические воспоминания.

Недавно мы все вместе ходили на скалодром. Могли бы пойти с мужем вдвоем, но было интересно показать Мартине, что это такое. Она просто ползала рядом. Мы стараемся ее брать на наши встречи с друзьями. Могу ли я спокойно посидеть в ресторане? Нет, не могу. Но зато у нее, мне кажется, уже нет никакой боязни куда-то пойти. Наоборот, ей интересно.

Еда для меня — это и профессиональный интерес, и жизненный, я не могу невкусно есть. Почему-то боялась, что Мартина будет плохо есть. Думала: «Если мой ребенок будет выплевывать петрушку, я от него откажусь». Шучу, конечно. Но так совпало, что на восьмом — девятом месяце я проходила курсы по детской нутрициологии. И определила подход к прикорму Мартины: решила, что мы сразу будем есть кусочки. Мы стали сажать ее за наш стол, она смотрела, чем мы завтракаем, начала тянуть что-то в рот. И мы потихоньку начали давать ей кусочек брокколи, огурца, морковки. Каждый день что-то новое — не для того, чтобы накормить, а для того, чтобы сформировать пищевой интерес. Дома я готовлю без сахара и соли, так что мы с ней можем есть из одной тарелки.

Пока я готовлю, она сидит со мной рядом. Я ее с самого начала сажала прямо на столешницу, чтобы она была в зоне видимости (подписчики в соцсетях удивляются, как она ни разу не шандарахнулась). Мартина доставала листики салата из чаши, окунала пальцы в масло. Да, мне потом надо было все это убирать, но этот опыт для нее тоже важен. Недавно она научилась выкидывать мусор в бак — прошу ее теперь выбрасывать все, что можно, ей нравится. Когда мы гуляем с собакой, она держит поводок.

Я покупаю ей много книг, начала делать это еще до ее рождения. Серия про приключения божьей коровки Джулии Дональдсон очень хорошо переведена на русский, и иллюстрации прекрасные. Моя подруга привезла французскую книжку Caca boudin про кролика, тоже с хорошими иллюстрациями. Мы с мужем нашли в антикварном магазинчике книги c рисунками Роджера Харгривза, который придумал целую вселенную героев вроде мистера Тайди, мистера Грампи, мистера Месси. У этих историй еще и классный английский слог. Пока эти книги читаю я. Но Мартина уже сама их берет, открывает и говорит: «Бла-бла-бла». То есть понимает, что взрослые берут книгу, чтобы читать, и ей самой хочется.

Мультфильмы мы не смотрим, и телефон я Мартине тоже не даю. Не хочу, чтобы она сидела в нем с ранних лет. Мечтаю, чтобы социальные сети появились в ее жизни как можно позже — они совсем не стимулируют в созидательном плане. А мне хочется, чтобы Мартина знала, чего она сама хочет, и умела эти желания реализовывать. Счастье в том, чтобы что-то создавать.