Баннер
Loading...
Журнал
  • Вещи
  • Люди
  • Места
  • События
  • Тренды
  • Огород
  • Android в кармане
Журнал
  • Вещи
  • Люди
  • Места
  • События
  • Тренды
  • Огород
  • Android в кармане
  • Главная
  • Люди
17.09.2026 в 17:00

«Красота хороша глубиной» — интервью с артисткой бурлеска Тамасинушкой

Фатима Алиева

Бурлеск в России постепенно перестает быть нишевой историей и становится самостоятельной частью индустрии развлечений — со своими артистами, регулярными шоу и все более масштабными постановками. Одна из главных фигур московской бурлеск-сцены — Тамасинушка. Уже 19 сентября она представит в ДК «Кристалл» свой новый большой проект — бурлеск-рейв «Фабрика чудес», в котором соединятся бурлеск, электронная музыка и эстетика бродячего цирка.

По вопросам коммерческого сотрудничества пишите на почту:d.drugaleva@moskvichka.ru

  • Telegram
  • Вконтакте

Разделы

  • Вещи
  • Люди
  • Места
  • События
  • Тренды
  • Огород
  • Android в кармане

Москвичка

  • Главная
  • Журнал

Реклама

  • Медиакит

Редакция

  • Авторы
  • Эксперты
  • О проекте
  • Контакты
  • © 2026 Москвичка
  • |
  • Все права защищены
  • Пользовательское соглашение
  • Политика конфиденциальности
  • Политика использования cookie-файлов
  • Публичная оферта

Перепечатка материалов и использование их в любой форме, в том числе и в электронных СМИ, возможны только с письменного разрешения редакции

Накануне премьеры Тамасинушка стала героиней «Москвички» и рассказала, как в России формировалась бурлеск-сцена, почему отечественный бурлеск не похож на европейский, откуда рождаются ее образы и что происходит с жанром, когда его визуальные коды уходят в массовую культуру.
Когда вы поняли, что любите и должны выступать на сцене?
Мне кажется, это чуть ли не самое раннее, что я вообще про себя поняла. Сколько себя помню, примерно лет с десяти, я хотела быть на сцене. Причем мне хотелось не просто выступать, а создавать какой-то теплый эротический мир, у которого были бы свидетели. Не эротический в сексуальном смысле, а чувственный. Я представляла себя танцующей в шелках, но совершенно не понимала, как это называется и как сделать так, чтобы это не выглядело маргинально. Я выросла в очень интеллигентной семье, где вообще не было артистов и людей, которые могли бы стать для меня проводниками в этот мир.
Был ли какой-то образ или случай, который впервые оформил это внутреннее влечение во что-то реальное?
Лет в 11–12 я случайно увидела в одном из журналов старшего двоюродного брата крошечную заметку про лондонский клуб The Box. Его описывали как почти тайное место, куда сложно попасть и зрителям, и артистам, а на сцене там ставились причудливые эротические представления.
Я читала это, и у меня буквально искры из глаз сыпались: мир, который до этого существовал только у меня в голове, существует в реальности! Вот там я хочу работать!
Много лет спустя, когда я уже занималась бурлеском, решила погуглить, что же это был за клуб, и выяснила, что The Box — бурлеск-клуб! Самого слова «бурлеск» в той заметке из журнала брата, насколько я помню, не было, но описанный там мир в свое время произвел на меня решающее впечатление.
Вы сказали, что выросли в интеллигентной семье, далекой от искусства. А как ваши близкие воспринимают бурлеск?
В семье мне позволяли делать то, что я хочу, но при этом очень настаивали, что жить нужно достойно. Поэтому я рано вышла за рамки нормы, но всегда старалась сохранять внутренний ценз, чтобы мне не было стыдно за то, что я делаю. Долгое время семья надеялась, что я выберу что-то более серьезное. Бабушка, например, очень хотела, чтобы я стала юристом. 
Но прошлым летом меня пригласили выступить в Красноярске, откуда я родом, уже как звезду бурлеска. После выступления бабушка попросила показать видео. Сначала сказала: «Покажи только до того момента, где ты еще в костюме», а потом попросила не выключать, досмотрела до конца и сказала: «Раньше я этого не понимала и не принимала. А сейчас увидела, как тебе рады, с каким восторгом люди на тебя смотрят и какие эмоции ты им даришь. Кажется, я поняла, для чего ты это делаешь. Ты приносишь людям радость». Когда самые близкие люди принимают и признают твой выбор, это очень освобождает.
Каким был ваш самый первый выход на бурлеск-сцену в 2011 году? Помните ощущения после выступления?
Очень хорошо. До бурлеска я уже несколько лет занималась огненным шоу и делала художественные эротические съемки. В какой-то момент захотелось объединить сцену и эту эстетику. 
Первое выступление было на дне рождения подруги. Полноценного костюма еще не было: я собрала образ из винтажного белья и вышла с одним страусиным пером в руках. Во время танца импровизировала.
Очень хорошо запомнила поддержку и отклик друзей. Для начинающего артиста это настоящее топливо. Я поняла, что надо продолжать.
Вы были одной из первых, кто занимался бурлеском за пределами Москвы и Санкт-Петербурга. С какими трудностями приходилось сталкиваться, когда жанр в России только зарождался?
Когда я начинала, бурлеска в России практически не существовало: ни как жанра, ни как индустрии. Нас было буквально несколько человек, и каждый делал что-то сам, почти вслепую.
Главной проблемой было отсутствие сцены. Мне хотелось, чтобы бурлеск воспринимался именно как искусство и чтобы люди приходили на полноценное шоу, а не на один пятиминутный номер где-то в клубе.
По сути, именно из этой трудности и появилась «Сахарная фабрика». Я поняла, что не хочу и не могу быть одна, собрала первых единомышленниц, и мы начали создавать собственное представление.
Расскажите подробнее про «Сахарную фабрику». Что это за проект?
«Сахарная фабрика» — мой бурлеск-проект, который я начала еще в Красноярске, а потом продолжила развивать в Москве. Его суть для меня в том, что с помощью бурлеска и перформанса мы создаем целые миры. Каждое шоу — это отдельная вселенная со своей атмосферой, героями и правилами.
Например, «Черные розы» — фантазия о том, каким могло бы быть русское кабаре прошлого, если бы в нем существовал бурлеск. «Фабрика чудес» уже совсем другой мир, фантазия о бродячем цирке. Раньше у нас были полноценные бурлеск-спектакли: «Истории игрушек», «Путешествие царевича Елисея на небо», «Тайны весеннего леса».
Поэтому я воспринимаю «Сахарную фабрику» как большой проект со множеством дверей и цехов: открываешь каждую дверь — и оказываешься в новом мире. И в этом смысле у «фабрики» практически нет границ: можно продолжать придумывать новые истории, спектакли и форматы.
Как создаются ваши сценические образы и костюмы? Вы придумываете их сами или работаете с дизайнерами и костюмерами? С чего начинается работа над нарядом для конкретного номера?
Все, что я создаю, — продукт моей фантазии. Обычно идея приходит сразу целиком, а дальше я начинаю собирать ее по частям.
Много лет я работаю с дизайнером Анастасией Кучуговой и Мореной Фаталь: я описываю, что хочу, а она делает эскиз и основу костюма. А украшениями, головными уборами, реквизитом, вышивкой и расшивкой я занимаюсь сама. Самое сложное для меня — найти музыку. Если она находится сразу, считай, половина работы сделана.
Я очень сильно вдохновляюсь искусством. Долгое время главными источниками были сказки и русский фольклор — так появились «Жар-птица», «Красная шапочка» и «Шамаханская царица». После «Князя Игоря» мне захотелось сделать свою бурлеск-версию «Половецких плясок». А сериал о Вертинском сначала вдохновил меня на номер «Танго Магнолия», а потом и на целое кабаре «Черные розы» — как реверанс Вертинскому и кабаре Серебряного века.
На что и кого вы ориентируетесь при выборе музыки, визуальной эстетики и программы при подготовке номеров и спектаклей?
В первую очередь на внутреннее ощущение. Мне важно самой почувствовать: да, визуально и по звучанию это именно оно. А уже потом проверить, работает ли это со зрителем, потому что я считаю его соучастником шоу. Если отклика нет, значит, где-то промахнулась и нужно искать дальше.
Так было, например, с моим номером «Эротика». Изначально я готовила его под другую музыку, а потом случайно услышала Erotica Мадонны — и все мгновенно сложилось: и музыка, и название, и сам образ.
Что в образе и подаче известной артистки бурлеска Диты фон Тиз кажется вам близким и самым интересным?
Когда я только начинала, Дита была практически единственной ролевой моделью в бурлеске, которую я знала. Я ей подражала, но какое-то время отрицала это влияние, а потом поняла, насколько несправедливо его не признавать. Для меня она не только невероятно талантливая артистка, но и пример того, как можно выстраивать карьеру с достоинством: очень осознанно относиться к искусству, сохранять собственный стиль и не рассыпаться внутри индустрии.
Я считаю ее бриллиантом бурлеска. Конечно, жанр возрождала не она одна, но то, насколько широко она познакомила публику с бурлеском и при этом осталась собой, невозможно переоценить. Быть актуальной больше двадцати лет, не изменяя собственной эстетике, — редчайшее качество.
Чтобы танцевать в бурлеске, нужно быть…
Осознанной. Бурлеск — жанр, который не терпит глупости. Нафантазировать себя — только первый шаг, дальше ты отвечаешь за все: за костюм, тело, движение, работу с образом и за то, что именно показываешь со сцены.
Если тебя интересуют только перья и блестки, значит, тебе нравится яркая оболочка бурлеска. А его главная ценность — содержание. Я не просто выхожу в рыжем корсете — я Жар-птица. Не просто танцую в бархатном платье — я разыгрываю фантазию о Вертинском. Даже в номере с бабочкой заложен цикл жизни и смерти: гусеница, кокон, рождение, красота и финал.
Красота хороша глубиной, я так считаю.
Как изменилась индустрия бурлеска в России за 10 лет? Есть в российских бурлеск-шоу свой характер или все же большинство артистов ориентируются на легендарные Le Scandal, Moulin Rouge и Le Crazy Horse? 
За десять лет российский бурлеск прошел огромный путь: раньше индустрии фактически не существовало, а сейчас у нас много регулярных и самодостаточных шоу. И на мой взгляд, во многом мы уже перегнали страны, на которые когда-то ориентировались.
При этом русский бурлеск заметно отличается от европейского и американского. Там исторически гораздо больше иронии, сатиры, комедии, а мы сильнее ориентированы на эстетику, красоту образа и костюма. Я иногда сравниваю русский бурлеск с дореволюционным балетом — он такой же нарядный и изысканный.
Так что ориентироваться нам уже ни на кого не нужно.
Чем российский бурлеск отличается от европейского, если говорить о ваших гастролях в Германии и Австрии?
Когда я выступала в Германии и Австрии, мне говорили, что мои номера отличаются от того, что обычно происходит на местной сцене. Мой бурлеск скорее про арт, про ожившие картины, и по энергии он сильно контрастировал с более entertainment-подачей.
Но я не считаю себя экспертом по международной сцене и не люблю рассуждать в категориях «лучше» или «хуже». Разница точно есть, но для меня это именно разница подходов. Они делают свое искусство там, мы — здесь. Мне гораздо интереснее развивать бурлеск в России.
Расскажите подробнее о грядущем событии — о «Фабрике чудес». Что ждет зрителей?
«Фабрика чудес» — это бурлеск-рейв, объединение энергии рейва и эстетики бурлеска. Идея пришла ко мне после того, как спустя почти десять лет я снова вернулась в клубную жизнь и поймала невероятное вдохновение. Это будет большая вечеринка с электронной музыкой, где примерно раз в час на сцене будут появляться получасовые шоу-блоки: бурлеск, танцы, перформансы, цирковое искусство.
Сама «Фабрика чудес» вдохновлена образом бродячего цирка — бескрайнего и безопасного пространства, где могут происходить любые чудеса. Ты можешь прийти туда на один вечер, стать их свидетелем и уйти немного другим.
Премьера пройдет 19 сентября в ДК «Кристалл». И мне очень хочется, чтобы это не осталось разовой историей. Для меня это проба пера, пусть и очень масштабная, и начало какой-то новой главы.
Как родилась идея соединить техно, бурлеск и эстетику старого цирка в «Фабрике чудес»?
Толчком к соединению бурлеска с электронной музыкой стала для меня диджей Errortica. На прошлый Новый год мы с подругой смотрели «Новогоднее застволье», которое устраивают Stvol tv. В какой-то момент я услышала невероятную музыку и подумала: «Кто это вообще?». Это была Errortica. Меня очень зацепили и звук, и ее образ, и энергия. Я подписалась, стала ходить на выступления — и как будто снова вспомнила очень важную часть себя.
Я ведь выросла как артистка в красноярском клубе ЭРА — расшифровывается как «электроника, рок, андеграунд». Там делала первые бурлеск-номера и много лет жила внутри этой ночной клубной культуры. После переезда она практически исчезла из моей жизни, я полностью сосредоточилась на бурлеске. А здесь эта энергия вдруг вернулась, и я очень ясно почувствовала: ее нужно соединить с бурлеском. Так и родилась идея бурлеск-рейва.
Сегодня визуальный язык бурлеска активно используется в моде и массовой культуре, часто уже без прямой связи с самим жанром и его историей. Как вы относитесь к такому отделению эстетики от ее корней? Теряет ли бурлеск что-то, когда его визуальные коды становятся частью массовой культуры, но их происхождение остается за скобками?
Мне кажется, здесь бурлеск одновременно и теряет, и приобретает. С одной стороны, его влияние становится настолько большим, что перья, корсеты, плюмажи и другие визуальные коды появляются совершенно отдельно от самого жанра. И иногда возникает чувство несправедливости: хочется, чтобы наконец прозвучало, откуда все это пришло.
Но с другой стороны, если «семечко» долетело так далеко, значит, влияние действительно существует. Возможно, человек сначала увидит необычный головной убор в модной съемке, а потом узнает его происхождение.
Мне скорее не хватает уважения к источнику. Особенно когда бренды используют эстетику бурлеска, но не обращаются к самим артисткам. Бурлеск исполняют очень разные люди, и эта фактура, возможно, менее удобна, чем нейтральная модель, на которую можно просто надеть костюм. Но именно артистка бурлеска проживает этот образ и становится его частью. Это как в кино: если для фильма привлекают настоящего балетного артиста, то этим гордятся и пишут в пресс-релизах. Хотелось бы так же.
Я вообще не против заимствований — невозможно создавать искусство, не опираясь на то, что было до нас. Важно понимать, откуда ты это берешь, и вступать с источником в уважительный обмен. 
Мне нравится, как, например, Ульяна Сергиенко работает с традиционными ремеслами: не просто имитирует их, а обращается к людям, которые действительно сохраняют эти техники. Мне хотелось бы видеть такой же подход и к бурлеску.
Фото: Настя Градских. Макияж: Екатерина Кулакова. Прическа: Кристина Смирнова. Гаффер: Сергей Бузин. Продюсер: Елена Буюкли

Поделиться статьей