Частный опыт Анкориджа: Николай Ремчуков о путешествии по США

Отгуляв 250-летний юбилей Большого театра, член совета директоров «Независимой газеты» Николай Ремчуков на месяц отправился в Новый Свет проинспектировать тамошнюю жизнь накануне 4 июля.

Легендарная лавка из фильма «Брат-2» находится на прогулочной набережной реки Чикаго (Riverwalk) у разводного моста на Wabash Avenue. Небоскребы на заднем плане, похожие на початки кукурузы, — это знаменитые «Марина-Сити» (Marina City).

В Штатах я впервые побывал в двенадцать лет, еще успел подняться на башни-близнецы. А в семнадцать участвовал в ежегодном Вашингтонском бале дебютанток в качестве сопровождающего одной из девушек. По-английски это звучит как escorted by. Иногда для солидности говорю, что в семнадцать лет был в США в эскорте…

Тут возник внезапный отпуск, и я решил слетать в Нью-Йорк за свежими впечатлениями. С января здесь у руля 34-летний мэр-социалист Зохран Мамдани. За стейком смотрю интервью недавно назначенной вице-мэра по вопросам экономической справедливости. Уже в консервативной Флориде я увижу плакаты Don’t New York my Florida («Не ньюйоркте мою Флориду»).

По пути к греческому ресторану Avra у Центрального парка прохожу мимо законченного в 2022 году Steinway Tower — самого тонкого небоскреба в мире, ширина его основания в двадцать четыре раза меньше высоты. Башня за два миллиарда со сложной судьбой заметно раскачивается на ветру, что отпугивает потенциальных покупателей.

В Нью-Йорке, как и в Москве, после ковида в рамках тренда на здоровый образ жизни прибавилось хороших греческих мест. Все озабочены белком: и в забегаловках, и в fine dining тебе предложат go high protein и выбрать добавку к блюду.

Дважды посетил Библиотеку Моргана — шедевр американского «позолоченного века» (Gilded Age). Законченные в 1906 году ренессансные потолки, бронзовые книжные шкафы. Первая европейская печатная книга — Библия Гуттенберга — здесь аж в трех экземплярах.

Бассейн с морскими львами в зоопарке Центрального парка в Нью-Йорке. На заднем плане — небоскребы Манхэттена, включая здания на Миллиардерской аллее (Billionaires’ Row). Крайний слева считается самым тонким в мире.

Таксист-бангладешец рассказал мне о выдающемся русском романе «Анна Каролина». Теперь хочу прочитать. А в Майами прокатился на беспилотном такси Waymo (стоит процентов на тридцать дороже Uber). Когда оно подъехало, сначала подумал, что таксист за сигаретами вышел. Потом разобрался. Как и положено в такси, излил душу о несбывшейся любви, а в конце прощупал почву — можно ли работать с машиной напрямую, без сервиса, чтобы сэкономить.

Каждый приезд поражаешься бесконечности здешних музеев. Наполненные залы проносятся передо мной, как рубашки Гэтсби в глазах Дейзи. В вечном туристическом выборе «шопинг или музеи» рассудил, что шмот я всегда в Москве достану, а Морис Дени, Эдуар Вюйар или снежные пейзажи Моне из поездки по Норвегии в этом году до нас могут, пожалуй, и не доехать.

В Европе обильные музеи выглядят естественнее — там это все и создавалось. А в США разумно устроенное общество породило бизнес, скупивший по миру все лучшее и подаривший это музеям своих городов. Не феодальный подход — королевские или церковные коллекции, а частный. И география первоклассных музеев из-за этого шире. Продумано, как сделать пожертвования более заманчивыми для человеческого честолюбия: целые собрания здесь не переупаковываются под академическую музейную систему, а хранятся отдельными залами, с воссозданием интерьеров владельцев. Например, в Метрополитен-музее (The Met) построено целое крыло с коллекцией банкира Роберта Лемана и обстановкой семейной резиденции Леманов (в 2008 году банкротство Lehman Brothers стало одним из символов мирового финансового кризиса).

Карикатура Барри Блитта на обложке The New Yorker — уставший Джордж Вашингтон празднует 250-летие США.

Церковь св. Николая в Либерти-парке, рядом с мемориальными прудами и Музеем 11 сентября.

Три дня я бродил по Thе Met (30 долларов за вход) до закрытия. Словно стая гусей, многочисленная толпа посетителей гонится к выходу шеренгой служителей, выжимаемая из закоулков. В выходные на внутреннем балконе слушают живой джаз. В разделе Средних веков оцените тонкость исполнения лиможских эмалированных реликвариев.

Самая густая публика была на первой в истории страны масштабной ретроспективе Рафаэля. Плодовитому урбинцу было отпущено тридцать семь лет (Микеланджело прожил восемьдесят восемь). «Дама с единорогом» напомнила мне сцену из «Баудолино» Умберто Эко. Средневековый сельский парень с подругой решают словить единорога. А поймать его, как известно, можно только на девственницу. Ну, сели они к дереву приманить зверя — «а потом стало тесно», как писал Василий Аксенов. Первые слова девы после случившегося были: «Как же мы теперь будем его ловить?» И в ту минуту Баудолино услыхал голос Небесный, что тем единорогом, искупающим грехи мира, оказывается, был он сам.

***

Названия во Флориде, будто данные десятилетним бойскаутом, порадовали своим нативизмом: Sunny Island, Palm Beach. Аэропорт Пальмопляжинска с 9 июля станет носить имя Трампа. Он часто прилетает сюда в свою резиденцию Мар-а-Лаго. На подлете к Palm Beach пилот объявил: в аэропорту VIP movement, идем на второй круг. Кстати, по пути меня провезли и мимо самой резиденции. Ожидания не оправдались: ворота распахнуты, перекрытий нет, связь работает. Друзья объяснили: это потому, что сейчас первого лица здесь нет. «Ну, так-то каждый может», — подумал я.

Здание General Electric 1931 года постройки — шедевр архитектуры ар-деко. На заднем плане — шпиль знаменитого небоскреба Chrysler Building.

Друзья из Бока-Ратона (дословно «крысиный рот») решили показать мне Everglade, национальный парк с аллигаторами. Лодочные экскурсии приветствуют местную любимицу — аллигатора Джесси, которой четыре года назад в результате несчастного случая отхватило хвост. Перед отплытием лодочник поинтересовался, откуда мы. В поездке я отвечал и «Россия», и «Москва», изучая реакцию. На Россию тут откликаются живее (мало ли, в конце концов, этих Москв…). И вот лодочник объявляет: «Ребята, на первом ряду сидит… (моя душа релоцируется в пятки — отправят сейчас русского лазутчика за борт) дама из Бока-Ратона. Это настолько дорогое место, что мне не по карману даже просто проехать мимо!» Фу-ух, думаю, пока классовые вопросы крепче геополитики, жить можно…

Во время мальчишника попадаю в государственный стрелковый клуб. Регистрируешься в терминале, пятнадцать долларов — и шмаляй себе на здоровье. Под взором бдительных смотрителей-отставников совочком убираешь гильзы, снимаешь использованные мишени. Строго следят, чтобы на всех мишенях были отвернуты головы: We are a family-oriented shooting club, so no headshots! («У нас семейный стрелковый клуб, никаких выстрелов в голову!») Неспешно гуляют привыкшие к выстрелам птицы, игуаны полтора-два метра в длину. Всем хотелось чем-то угостить заезжего парня: «Хочешь разрядить револьвер? А дробовик?»

«Дама с единорогом» работы Рафаэля Санти на выставке «Рафаэль: возвышенная поэзия», Метрополитен-музей.

Портрет Джона Пирпонта Моргана-младшего, написанный Фрэнком Оуэном Солсбери в 1934 году, Библиотека и музей Моргана.

Выйдя из ресторана, вы садитесь в машину, чтобы один из гостей смог козырнуть недавним приобретением (размахивать оружием на улице нельзя). Мне было предложено прочитать пока не законченную рукопись романа. Зная меткость начинающего писателя, согласился — и теперь не без содрогания каждое утро открываю почту…

***

С побережья я полетел в Чикаго. После южно-вальяжной Флориды, увидев смурной, в небоскребной щетине город, захотел тут же, не выходя из терминала, купить билет обратно, но переборол минутную слабость (перелеты внутри страны мне обходились в 400–700 долларов в зависимости от удобства авиалиний и количества багажа). К прозвищу Чикаго «город ветров» я зря отнесся легкомысленно. Было так холодно, что временами хотелось «проораться в космос». Думал утеплиться в магазине, но не вышло: «Извините, сэр, зимняя коллекция закончилась две недели назад, но можем предложить вам гавайку и бриджи». На Riverwalk стоят небольшие дровяные сауны эстонского производства.

Переменчивую погоду с лихвой окупает Чикагский институт искусств. Самое большое паломничество — к «Воскресному дню на острове Гранд-Жатт». Рассматривая работу Сёра, азиатские туристы включают младенцу в коляске шум волн.

В рамках оммажа «Брату-2» посидел на скамейке, где Данила долго ждал непутевого братца. Как персонаж Сухорукова, взял автобусный тур по гангстерскому Чикаго. Гид с экспрессией артиста провинциального ТЮЗа начал так: «Наш город находится на озере Мичиган — одном из трех Великих озер. Оно больше, чем некоторые страны, откуда вы приехали» (тут я деликатно промолчал). Герой Бодрова при всей своей внешней интровертности был внесословно открыт новым знакомствам. И я в этом путешествии общался с людьми на разных этапах осуществления американской мечты.

Бывший высокопоставленный сотрудник мэрии среднеазиатской столицы переехал сюда без языка. Начал на корейском сборочном производстве — вставлял батарейки с оплатой шестнадцать долларов в час. Присмотревшись, выдвинул рационализаторское предложение. Начальство его заметило, и теперь у него тридцать человек в подчинении и целых двадцать шесть долларов в час (далеко не каждый впишется в такую ответственность ради прибавки в десятку).

Ярко-красный автобус Chicago Crime Tours курсирует по Чикаго с экскурсиями на тему местных гангстеров.

А врач Артур эмигрировал еще во времена застоя. Живя во Флориде, он каждую неделю занимается виндсерфингом плюс две-три силовых. Водит красный Tesla Cybertruck. Только пару лет назад завязал с дзюдо, чтобы не рисковать суставами.

Люди 70+ традиционно впечатляют здесь физической формой, модным видом и качественными зубами. В Америке, как и везде, пожилой избиратель более активен и дисциплинирован. Уже на стадии праймериз (внутрипартийные выборы, где и определяются кандидаты на голосование) в отдельных штатах средний возраст избирателей доходит до семидесяти одного года! Избиратели старше шестидесяти пяти в шесть (!) раз активнее на праймериз, чем группа от восемнадцати до тридцати лет. И когда молодые все же доходят до выборов, пожилые уже выбили их кандидатов этапом ранее.

Просолившись балабановским духом, вернулся во Флориду.

***

В Whitehall посмотрел выставку «Создание современного универмага». Когда-то девушка-продавец стала символом нового социального порядка, для многих женщин это был первый заработок. Эпоха универмагов уходит — два года назад старейшая в США сеть Lord & Taylor объявила о закрытии магазинов с полным перезапуском онлайн.

Осуществил давнюю мечту и попал на концерт Стинга. В октябре ему исполняется семьдесят пять, он доброжелателен и подтянут. Четыре года назад хорошо продал свои авторские и издательские права Universal Music Group (по оценке, за 250–300 миллионов). Много гастролирует, зал на семь тысяч был sold out.

Отель Waldorf Astoria открыли после восьмилетней реконструкции, которая обошлась в 2 млрд долларов.

Во Флориде игуан длиной 1,5–2 метра можно легко встретить прямо на улице.

250-летие (для этого есть трудновыговариваемый термин semiquincentennial) страна встречает в состоянии политической суеты. В преддверии осенних выборов перекраиваются избирательные округа в штатах, где у партии есть trifecta (свой губернатор и большинство в обеих палатах парламента). В прошлом году это инициировал Трамп, начав с Техаса. Демократы сначала опешили, а потом ответили в Калифорнии.

Вот на юбилейном плакате самый молодой подписант Декларации независимости 1776 года Эдвард Ратледж: «А что ты делал в свои двадцать шесть? Нет свидетельств того, что (трамповским капслоком) он играл в видеоигры». На другом плакате 250 лет представлены портретами ветеранов четырех войн (Война за независимость, Гражданская, Вторая мировая и Вьетнам).

Бросается в глаза особый статус вооруженных сил. Пляжные сумки с надписью: «Гордый родитель курсанта такой-то академии». Автомобильные номера с рамкой вроде US Air Force Mom («Мама военнослужащего ВВС США») — полиция относится с уважением. Капиталистическая прагматика уживается с глубоким символизмом. В Музее 11 сентября продается памятный флаг с сертификатом о том, что он облетел мемориал. А в семье военного выпускника будут на почетном месте хранить флаг, который пролетел над академией в день окончания.

***

Сижу в доме на берегу канала в гостях у постсоветского программиста. До другого берега метров десять, есть своя лодка. Любитель Древнего Рима, всю зону бассейна и барбекю он заставил репликами античных статуй. Революция AI здесь созерцается со стоическим спокойствием: введение базового дохода неминуемо, но путь к нему может лежать через погромы, когда оставшиеся без работы не смогут выплачивать ипотеку. Люди будут занимать себя разнообразным творчеством — сам он на досуге с помощью нейронки сочиняет песни. Сетует: «Если бы я создал такое в 1987-м где-нибудь в Батуми, меня бы носили на руках всем городом. А сейчас мы так близки к сингулярности, что это останется незамеченным».

Молекулярная структура современного человека состоит из разнообразных комьюнити, в которых в свою очередь состоит он сам. Общей правды нет, но каждый воспаряет от собственного набора интересов. И в этом плане Штаты предоставляют богатый ассортимент инфраструктуры для любых практик. Легко, к примеру, выписать по почте автомобиль или самолет для самостоятельной сборки (kit car, kit plane — перед полетом обязательно пройти инспекцию и регистрацию). Обилие сообществ скрашивает повседневность. Возможности густо намазаны вдоль и поперек американского географического бутерброда, и нет нужды всем стекаться в главный мегаполис. В церкви Сен-Барт в Нью-Йорке есть стойка с бейджиками для постоянных прихожан и призывом: «Не будь анонимом, напиши имя на бейдже!»

Скульптурная композиция «Джентльмены» (The Gentlemen) тайваньского художника Джу Мина на площади AMA Plaza (330 N Wabash Ave) в Чикаго.

Про гибель «Титаника» в 1912 году иногда пишут, что она ознаменовала конец XIX века — не по календарю, но по смыслу. Мое взросление пришлось на золотое для США десятилетие с 1991 до 2001 года. 11 сентября оборвался счастливый в западном мире период по окончании холодной войны, когда казалось, что самые главные вызовы уже позади.

Американская массовая культура давала с детства знакомую модель на любой жизненный сценарий: «Уокер, правосудие по-техасски», «Один дома», «Вам письмо»… Сегодня Китай создал равновеликую экономику, но его искусство пока более национально и направлено на самих китайцев и диаспору. (Слышал от друзей, что сейчас там начали делать качественные сериалы, но сам не видел.)

Одним словом, пусть каждая страна будет счастлива по-своему. Или как там написано в «Анне Каролине». А я побрел в сторону мексиканской границы. Столько людей некогда переходили в США с той стороны, что просто из постмодернистского противоречия хочется попасться им навстречу.

На плакате, посвященном 250-летию США, — вид на монумент Джорджа Вашингтона.

Как получить визу

С осени прошлого года россияне вправе подавать на визу США в двух странах: в Казахстане и Польше. В Астане сейчас открыта запись на июль-август 2028 года. В Варшаве же можно подать документы и ближайшей осенью, но для этого вам понадобится шенгенская виза. Кроме того, въезжать в Польшу надо не с востока, а из стран Западной Европы. Будьте готовы, что рассмотрение вашей заявки может занять больше времени, чем срок действия однократного шенгена «под поездку».

В других странах подавать на американскую визу могут только официально проживающие в этих странах россияне (имеющие рабочую визу, вид на жительство и т. п.). Если заявиться просто как турист, то и документы не примут, и оплаченные сборы не вернут.

Фото: личный архив