Москвичами месяца «Москвичка» назначила молодых химиков. Мы спросили ученых СИБУРа и их родителей, как вырастить научную звезду в домашних условиях.
:quality(85)/https://cdn.moskvichka.ru/ebdb8ce1ef974ae4_1.jpg)
На Елене: костюм, Eleventy, Bosco; лоферы, Tendance, Rendez-Vous На Константине: пиджак, Eleventy, рубашка и брюки, Lardini, все Bosco; лоферы, Tendance, Rendez-Vous
Помните совет мистера Макгуайра из фильма «Выпускник»? «Мальчик мой, я скажу тебе одно слово. Всего одно. ПЛАСТИК». В конце 1960-х мир охватил бум дешевых полимеров, и совет выглядел как ключ к легким и большим деньгам. Сегодня полимеры — не только пакеты и трубы, а материалы, которые определят, какими будут медицина, энергетика, транспорт, строительство и даже сельское хозяйство. И если двадцатый век научился добывать и перерабатывать сырье, то двадцать первый учится конструировать материю под конкретную задачу. Полимер становится интеллектуальным материалом: легче, прочнее, безопаснее, долговечнее, способным взаимодействовать с человеком и окружающей средой. Возможно, именно полимерное общество станет одной из следующих цивилизационных ступеней — так же, как когда-то человечество прошло путь от камня к бронзе, от бронзы к стали, а затем к кремнию и цифровым технологиям.
И одним из главных мест, где прямо сегодня проектируется будущее, становятся исследовательские лаборатории. Здесь рождаются не только новые продукты, но и новые сценарии жизни — материалы для медицины, способные продлевать активное долголетие, компоненты для «умной» инфраструктуры, упаковка, сокращающая потери продовольствия, композиты для новой мобильности и энергетики. Это и есть настоящий научный фронтир.
Еще недавно карьера ученого не воспринималась как стремительный социальный лифт. Сегодня все иначе. Исследователи стали новой белой костью — людьми, которые первыми открывают территории, где еще нет готовых решений.
Они нарасхват, как когда-то менеджеры с MBA. Доходы ведущих исследователей сегодня сопоставимы с зарплатами топ-менеджеров, а бонусы за патенты и внедрения делают науку одним из самых прибыльных карьерных треков. При этом работа в научно- исследовательских центрах крупных компаний дает доступ к оборудованию мирового уровня и выход на производство.
Колыбелью этой «золотой молодежи» по-прежнему остаются университеты, но главный драйвер теперь — корпорации, выстраивающие собственные экосистемы. Один из ярких примеров — СИБУР: компания больше двадцати лет инвестирует в R&D, сегодня в ее научном контуре около шестисот специалистов, средний возраст — тридцать пять лет. География исследований охватывает всю страну: от Всеволожска до Воронежа, от Москвы до Красноярска. Также поддерживают исследования и инженерные проекты в двадцати вузах страны.
А в 2027 году в Казани запустят флагманский Центр научных исследований и масштабирования технологий. Он станет передовой институцией для всей отрасли.
Константин Вернигоров
Кандидат химических наук, директор по развитию продуктовых решений и технического сервиса СИБУРа
В химический класс Елена сына прицельно не записывала. Был только разговор о дисциплине и ответственности — без них в науке не преуспеть.
Константин: У нас самым престижным считался физический класс, и мне хотелось туда. Но я попал в химический. Подумал: «Все, конец». А дальше — учебники, репетиторы, работа. Поступить на химфак оказалось не так уж сложно.
Елена: Осознанного желания стать врачом, юристом или космонавтом у Кости не было, не было и мук выбора: пошел по школьному профилю и поступил.
Константин: Профессия химика меня в первые годы не привлекала, просто хотелось быть успешным. Только на третьем курсе полюбил то, чем занимаюсь.
:quality(85)/https://cdn.moskvichka.ru/92ee45decbde4c2b_3.jpg)
На Константине: рубашка и брюки, Meré. На Елене: поло, Max Mara, брюки, Alberta Ferretti, все Bosco; лоферы, Tendance, Rendez-Vous.
Елена: У Кости был кризис. Но дисциплина взяла верх. Он понимал, что без работы над собой ничего не получится.
Константин: На втором году аспирантуры я понял, что массив знаний, который мне дали на химфаке МГУ, будет огромным преимуществом при работе в нефтехимической индустрии. Мама прямо мне ни на что не указывала. Но в умении мотивировать ей нет равных.
Елена: Когда Костя был маленьким, я сделала для него книжку «Костя Вернигоров узнает, что такое ответственность». Настоящую, отпечатанную в типографии, в переплете, с фотографиями и рисунками. Она про мальчика, у которого все было хорошо, но он не знал, что такое ответственность.
Константин: В конце 1990-х изготовить такое было челленджем. Мама реально заморочилась. А потом очень повезло с научным руководителем, Александром Юрьевичем Алентьевым. Его система была похожа на мамину: он задавал направление, а дальше я должен был действовать сам. Они воспитали во мне умение брать на себя ответственность за результат. Дальше меня как специалиста уже формировал СИБУР. Это большая система, где важно себя найти и понять, как ты можешь создать какие-то вещи или организовать процессы. Спустя 14 лет работы я вижу картину в целом, в этом заслуга моих наставников, они научили меня чувствовать и понимать, как мои усилия могут повлиять на всю компанию. Это пригодилось, когда несколько лет назад страна столкнулась с угрозой остановки целых отраслей.
«До сих пор считаю, что работа и я неразделимы. Она дает мне энергию. А как руководитель я стараюсь, чтобы у каждого сотрудника была возможность увидеть, как его личный вклад влияет на общий результат».
Я руковожу сетью прикладных исследовательских центров — это команды, которые разрабатывают, адаптируют и внедряют синтетические материалы в тесной связке с отраслями. Кейсов сотни: от полимеров для одноразовых шприцев до материалов для автомобильных фар. За пару лет мы вывели на рынок больше 80 новых марок продукции для импортозамещения, отработали полторы тысячи запросов клиентов. И во всем этом колоссальном объеме работы мне помогает мамина наука: не ждать готовых решений, не бояться ошибок, просто делать то, что должно.
Елена: Фундаментальное образование — это базис, на котором потом можно построить что угодно. Правильно выстроенное, структурированное мышление — залог очень многого. К тому же в период формирования личности важно окружение. Я всегда старалась показывать Косте новые места, страны, знакомить с интересными людьми. Хотела научить его пониманию того, что любые цели достижимы, если готов долго и упорно работать. Талант — это прекрасно, высокий интеллект — тоже. Но без дисциплины и трудолюбия все очень быстро обнуляется.
Владимир Бушков
Директор по развитию и инжинирингу новых технологий СИБУРа
Владимира в науку привел интерес к любым задачам, на которые в конце учебника нет ответов. В этом он находил азарт. А в Томский политех пошел потому, что там учился его старший брат. Семья сказала, что это хорошая профессия, и мальчики послушались.
Владимир Александрович: Я всю жизнь работал на комбинате «Томскнефтехим», мои родители тоже были связаны с нефтехимией. Мы знали, что специальность стоящая. Я в школе возил Володю на комбинат, показывал, как что устроено, хотел, чтобы он прочувствовал профессию. Чтобы ему стало интересно — потому что заниматься можно только тем, что тебе интересно.
Владимир: Вообще-то, пока я учился, мне было интереснее думать о творчестве — я мечтал стать музыкантом или саунд-продюсером.
Владимир Александрович: Мы были категорически против.
:quality(85)/https://cdn.moskvichka.ru/71f04c0a61554da0_4.jpg)
На Владимире Александровиче: поло, Eleventy, куртка, Lardini, все Bosco. На Владимире: поло, Bosco Family; брюки, Barena, Bosco Family.
Владимир: Еще как против! Но потом я понял, что нужно зарабатывать на жизнь чем-то более стабильным, и решил попробовать себя по специальности. Так совпало, что, когда я оканчивал университет, СИБУР открыл первый научно-исследовательский центр в Томске, а мне как раз хотелось заниматься чем-то, где нужно не просто выполнять рутинную производственную работу, а искать и изобретать решения. Браться за проекты, за которые другие не берутся, потому что они кажутся нереализуемыми. Наука — как раз про это.
Собеседование я прошел, и меня взяли в лабораторию на самую младшую инженерную ставку, а примерно через год руководство решило эту лабораторию расформировать — она занималась только одним проектом и без особых результатов. У меня было свое мнение, что и как делать, но к новичку никто не прислушивался. Меня сократили. И вот я подписал документы об увольнении, вышел — и встретил директора по науке. Я решил, что терять нечего, и сказал: «У меня все равно есть две недели. Давайте я хотя бы попробую. Если покажу динамику в решении нашей задачи, сохраните мне рабочее место». Родители всегда говорили: чтобы чего-то добиться, надо делать вопреки обстоятельствам. А если не добиваешься, то проблема в тебе.
Владимир Александрович: Не в тебе, а просто в том, что ты что-то делаешь неправильно. Мы старались научить сына не искать причины во внешнем мире, когда что-то не получается.
:quality(85)/https://cdn.moskvichka.ru/e8fd6daaf3e845ad_2.jpg)
На Владимире Александровиче: поло, Eleventy куртка, Lardini, все Bosco. На Владимире: поло, Bosco Family; брюки, Barena, Bosco Family.
Владимир: За последние десять лет я осознал, что результат моей работы влияет не только на меня и команду. Он открывает новые возможности для людей, для промышленности, для страны, наконец.
Я не чувствую себя уставшим. Наоборот. Вот ты руководишь разработкой технологии — в подчинении и химики-лаборанты, и инженеры-проектировщики, и производственники от операторов до начальников производств, а есть еще коммерческий блок, маркетологи, службы экономической безопасности, и у каждого свой взгляд на задачу. Твоя работа — собрать все это в единый организм, способный показать результат. И тогда приходит понимание, зачем ты вообще ходишь на эту службу.
«Мне хотелось не просто выполнять работу, а изобретать решения. Браться за проекты, за которые другие не берутся, потому что они кажутся нереализуемыми. Наука — как раз про это».
Я, например, горжусь тем, что в августе 2025 года в Нижнекамске мы запустили первое в России и СНГ производство гексена. Это такая особая молекула, без которой невозможно производить современные премиальные марки полиэтилена: трубы, медицинские изделия, пленку для теплиц, список можно продолжать долго. Раньше мы его покупали у крайне ограниченного круга компаний — можно сказать, у закрытого клуба. А теперь умеем производить сами, еще и более эффективно, чем другие.
Екатерина Масалида
Руководитель центра микроструктурного и элементного анализа дирекции «Аналитика» научно-исследовательского центра «СИБУР Инновации»
Александр решил не мешать дочери, поддерживать даже необычные начинания: тогда она покажет, на что способна.
:quality(85)/https://cdn.moskvichka.ru/c04bcc9d98034861_0.jpg)
На Александре: джемпер, Lardini, Bosco. На Екатерине: водолазка и брюки, Moschino, Bosco.
Екатерина: Мне нравилась биология, и в восьмом классе я перешла в лицей, в биохимический класс. В том, что химия перевесила, заслуга нашей учительницы, она умела увлечь.
Александр: Мы тогда купили Кате набор «Юный химик», чтобы она проводила опыты дома, — нельзя же было игнорировать такой порыв. После девятого класса Катя взяла I-е место на Всесибирской олимпиаде по химии, и поэтому ее позвали учиться в Физико-математическую школу имени М. А. Лаврентьева при НГУ, но мы с мамой побоялись отпускать в силу возраста — там интернат, а девочка у нас была маленькая, хоть и шла на золотую медаль.
Екатерина: Вуз мы выбирали на ощупь. Я поступила в медицинский университет в Томске, но через год поняла, что тянет в инженерию. Ну и хотелось в Москву. Я подала документы в РГУ нефти и газа (НИУ) им. И. М. Губкина. Думаю, это мое первое взрослое решение.
«Одно из самых сильных впечатлений в профессии — понимать, что твоя работа не заканчивается научной статьей или отчетом, а становится частью чего-то гораздо большего».
Александр: Нам было тревожно. Но если ребенок принимает такое решение осознанно, нужно ему доверять.
Екатерина: Мне кажется, именно тогда я впервые почувствовала, что действительно отвечаю за собственную жизнь. Я очень скучала по друзьям в Томске. Но ощущение ответственности не позволяло жалеть о сделанном выборе. Хотелось доказать себе, что он был правильным.
:quality(85)/https://cdn.moskvichka.ru/4ff656c2ee2641b1_5.jpg)
На Екатерине: рубашка, Lardini, Bosco. На Александре: джемпер, Lardini, Bosco.
Александр: Вообще-то, у нас в семье не принято влиять на решения детей. Хочешь заняться спортом — занимайся. Покрасить волосы в черно-красный — пожалуйста. Катя так и сделала в период своей музыкальной бунтарской юности. Мы не навязывали детям свои предпочтения, просто пытались донести, что без самодисциплины, порядка и инициативности ничего не получится.
Екатерина: Папа всегда говорил: «Если взялся, сделай так, чтобы потом не переделывать». Тогда речь шла о простых вещах — пропылесосить, прийти вовремя. Но распространилось на учебу и работу.
В СИБУРе я увидела, как разработка проходит путь от замысла до производства. Только если решение оказывается перспективным, к твоей работе подключаются технологи. Это было сильно — начать понимать, что твоя работа не заканчивается научной статьей.
Александр: Я радуюсь, глядя на Катю. Мы с женой тоже не делим жизнь на личную и профессиональную, так сказать «не считаем часы до окончания рабочего дня». Наше ощущение, что любимое дело — не роскошь, а нормальная часть жизни, передалось Кате.
Екатерина: В детстве я обижалась, когда родители на мое «не повезло» говорили, что я приложила недостаточно усилий. А сейчас пользуюсь этим принципом. В данный момент, например, я разбираюсь в том, на что способен искусственный интеллект: мы внедряем ИИ в работу нашего исследовательского центра для автоматического анализа изображений структуры материалов. То, на что раньше уходили часы ручной работы, обученные модели делают за секунды, причем точность совпадает с человеческой более чем на 85%. Это ускоряет нас на пути создания новых материалов — тех самых, которые обеспечивают технологическую независимость целых отраслей: от медицины до автопрома.
Фото: Павел Панкратов. Стиль: Эльмира Тулебаева. Визажист: Ксения Ярмак. Гафер: Андрей Шкаликов. Ассистент стилиста: Лика Гуриева. Продюсеры: Арина Емельянова, Елена Буюкли, Алина Игонина
