Балерина Мария Хорева: «Я обожаю “умирать” на сцене»

Я давно борюсь со словом «блогер» применительно ко мне — я вижу себя скорее интернет-персоной, каким-то персонажем, представленным в Сети. Мои страницы вообще не в блогерском формате, я просто делюсь своей жизнью, которая является частью волшебного мира под названием балет. При этом блогеров я уважаю — я на них выросла, но моя задача другая — просто рассказать о своем вдохновении, о том, что я действительно люблю.

Я думаю, что уже начался, но грядет еще больший всплеск интереса молодежи именно к классическим видам искусства. И мне очень хотелось бы быть частью этого процесса. 

Развитие искусственного интеллекта вызвало тектонические сдвиги, связанные с тем, что человек больше не будет венцом разума. Вычислительные мощности, на которых работает ИИ, многократно превзойдут возможности человеческого мозга и вообще любой органики. Но я не хочу воспринимать это как что-то ужасное, потому что у человека все равно есть предназначение. Задача нашего и грядущих поколений — понять, в чем оно. Уверена, что ключ к этому — в классическом искусстве. Поэтому оно уже не будет восприниматься как что-то скучное, наоборот, станет опорой. Наша задача — подать его новым поколениям так, чтобы они нашли в нем смысл для себя.

Разрыв существует, и я думаю, что он сформировался на протяжении последних 40–50 лет. Многие люди просто не поспели за изменениями, которые принесла наша эпоха. Они не чувствуют потребности в том, чтобы с помощью цифровых форматов раскрывать суть искусства молодой аудитории. Но это нужно делать, потому что меняются миропонимание и мироощущение и новые люди воспринимают мир через новые средства.

При этом классическое искусство имеет определенную форму и структуру, и, чтобы в нее проникнуть, нужно совсем немного. Прочитать сюжет, понять, что происходит, — и ты уже готов к просмотру балета.

Есть люди, которые считают, что аудитория сама должна найти дорогу к искусству, что это элитарная сфера и не нужно «снижать планку». Но ведь всегда существует золотая середина. В любом коротком формате можно очень интеллектуально и интеллигентно подать информацию о балете — интересно, привлекательно и емко, не умаляя при этом академизма и традиций. 

Да, у меня есть несколько приятных моему сердцу примеров. Я записала цикл «Театральная программка» — небольшие по объему видео. Многие мои друзья не из балетной среды, некоторые из них вообще никогда не смотрели балет до того, как я стала приглашать их на свои спектакли. И я была невероятно счастлива, когда друзья стали говорить: «Маш, после просмотра твоей “Программки” я получил намного больше удовольствия от спектакля».

Я не ожидала, что будет так легко пробудить интерес к балету у людей, которые совсем не погружены в этот мир. Но в глубине души не удивлена, ведь сюжеты балетов и опер — это невероятные истории. Нужно только понять специфику художественного языка: балетный артист разговаривает пластикой, это выражение его глубинных эмоций. Понять и соотнести себя с ней. 

В прошлом сезоне сбылась моя давняя мечта — станцевать Джульетту в «Ромео и Джульетте». После нее я наконец почувствовала тот градус драматизма, который хотелось бы ощущать во всех спектаклях. Конечно, не во всех балетах есть такой накал: например, в «Корсаре» нечего отыгрывать драму, там просто весело. Но я очень люблю на сцене «умирать», это самый кайф. В «Ромео и Джульетте» можно «умереть» на груди «мертвого» любимого человека — это невероятное ощущение! Мы очень долго готовились с моим педагогом, целенаправленно шли именно к этой партии, многое меняли внутри меня, очень глубоко раскапывали. И сам процесс работы над этой ролью многое во мне поменял.

Еще мне хотелось бы станцевать Татьяну в «Онегине» и Манон в одноименном балете. Это знаковые постановки XX века, но сейчас они, к сожалению, не идут в российских театрах. 

Дуэт для меня — самое важное в классическом балете, именно в нем рождаются самые интересные истории. Когда балерину поддерживает партнер, она может исполнить самые сложные, красивые и выразительные движения. 

Раньше я думала, что главное в партнерстве, чтобы хорошо держали, хорошо докручивали в пируэтах и так далее. Теперь, с опытом, понимаю, что важна та самая химия. Если партнер по-настоящему чувствует тебя, не нужно ничего проговаривать. По взгляду, жесту руки, наклону головы можно понять, какую эмоцию выстраивать прямо в моменте. Это почти совместная импровизация, которая дарит эйфорию и возможность по-настоящему прожить роль, а заодно отключиться от волнения. У меня было несколько таких удивительных спектаклей, когда партнер чувствуется буквально с первой встречи. И ты уже понимаешь, как все пойдет.

Я обязательно назову Владимира Шклярова, — к сожалению, его уже нет с нами. Невосполнимая утрата. Мы с Володей много танцевали. Наверное, не проходит и дня, чтобы я его не вспоминала. Для меня он всегда был и навсегда останется гениальным артистом балета, во многом недооцененным. Многие спектакли я воспринимаю как посвящение ему и как попытку почтить его память. Потому что именно то, что он делал на сцене, для меня и есть настоящее творчество. 

Да, конечно, я испытываю колоссальное волнение. Несколько лет назад я поняла, что меня парализует страх. Причем это было не в начале карьеры. Когда я только начинала, все было довольно гладко, я почти не боялась. Молодым многое прощается: снисходительно относятся зрители, педагоги, хореографы, репетиторы, руководство.

А через три-четыре года после начала работы я почувствовала, что с каждым новым спектаклем копится страх. Ведь без ошибок выйти на сцену невозможно. Это живое искусство, которое происходит здесь и сейчас: где-то скользкая сцена, оркестр не так сыграл, партнер не так отреагировал, ты потеряла баланс, прожектор ударил в глаза, не получилось вращение. Все это накапливается. И ты выходишь на сцену, а партия уже целиком состоит из опасений, что что-то не получится. Начинаешь все контролировать, заставлять свое тело в каждый момент не допустить промаха, который оно уже помнит.

Это очень опасное состояние, потому что в ощущении парализующего страха полностью теряется творческая составляющая. Ты уже не можешь прожить роль и действительно раскрыть душу перед зрителем.

Мне очень помогла йога. Для того чтобы тело почувствовало баланс, прежде всего нужно сохранять спокойствие ума: отстраниться от внешних раздражителей и внутренних переживаний и полностью довериться ощущениям тела. Когда я полностью успокаиваюсь, когда не злюсь на себя и не пытаюсь всеми силами добиться баланса, тогда все получается. Этот принцип полностью переносится на сцену.

Желание, чтобы все получилось, — это эгоизм. Страх — тоже. И нужно постараться от этого освободиться. Это дико сложно, и иногда я все равно не могу дышать днем перед спектаклем — настолько меня переполняет волнение. Мне кажется, эти ощущения сопровождают каждого думающего артиста на протяжении всей карьеры. Большая задача — научиться с ними работать.

Это естественный процесс. Сложно найти артиста балета, который не сталкивался бы с серьезными системными проблемами из-за нетипичной для человеческого тела нагрузки.

У меня было два серьезных повреждения, восстановление в итоге заняло около года. Это был самый тяжелый и депрессивный период моей жизни. Реально было плохо и больно. Я пыталась найти замену привычному творчеству через видео, театр, чтение, но это все, конечно, эвфемизмы. И очень сложным был период возвращения после травмы: организм удивительным образом приспосабливается к ежедневной нагрузке, а во время травмы так же намертво от нее отвыкает. Потом нужно заново привыкать.

Сейчас я все больше начинаю вспоминать тот период с благодарностью. Это тоже часть жизни, ее нельзя отрицать — нужно принять этот опыт и вобрать его в себя, как актеры складывают переживания в копилочку. Я свято верю, что этот опыт был нужен, чтобы почувствовать контраст между радостью и страданием. В этом и заключается феномен человеческой жизни, который сподвигает человека на творчество. Если бы все было прекрасно, наверное, не было бы потребности в искусстве. А если бы все было совсем ужасно, просто не было бы возможности его создавать.

Мне не удается не выгорать — я постоянно выгораю. Но с этим мне помогает справляться литература. Я стараюсь всегда читать и не представляю, как бы существовала без этого. И конечно, общение с близкими, семьей, друзьями. Я люблю выносить рефлексию в диалог. Мне важно обсуждать с друзьями искусство, ходить вместе на спектакли, смотреть серьезные фильмы, читать книги и потом обсуждать идеи. И я рада, что меня окружают люди, с которыми можно разделить свои переживания.

Будущее балета будет ярким! Более того, мне кажется, что за балетом будущее! Будет интересно не только смотреть классическое искусство, но и заниматься им. С мозгом уже не так интересно конкурировать — многое перейдет в сферу ИИ, а вот тело остается «человеческим». Думаю, все ринутся во всевозможные практики. Уже сейчас растет популярность балета для взрослых, для любителей. И меня это очень радует: люблю давать классы людям, которые занимаются для души. Они приходят и уходят такими вдохновленными, это невероятно заряжает. А еще, когда хочется заниматься балетом, хочется его и смотреть.

И я очень надеюсь, что в балетном искусстве найдут воплощение новые жирные, сочные сюжеты. Хочется увидеть масштабные постановки на актуальные темы, рассказанные любым языком — современной пластикой или классическим балетом, но понятным зрителю. Я надеюсь, что это будет и я смогу в этом поучаствовать.