Арам Мнацаканов: «Петербург — один из тех городов, что не открываются с первого взгляда»

Город, в котором ты вырос, навсегда остается для тебя местом детских воспоминаний. На Васильевский остров, по которому в детстве гонял на велосипеде, сегодня езжу навес­тить могилы родителей на Смоленском кладбище — такой вот круговорот. Это просто мой родной город, каждый уголок которого наполнен воспоминаниями, и я непрерывно создаю для себя новые впечатления.

Я как раз тот счастливый человек, который в жизни занимается тем, что любит, поэтому, по сути, вообще не работаю. Мой лучший день в Петербурге не нужно выдумывать — он и есть идеальный. Мы живем на Крестовском острове, это одно из самых приятных мест в Петербурге. Обедаем чаще всего в Probka. Я стараюсь продегустировать что-то новое из блюд или вин. Обожаю ребят, которые со мной работают, могу сколько угодно времени с ними говорить обо всем. Симоне, Мануэль, Джильберто, Гиа, команда кухни стараются приготовить к обеду что-то новое, что хотели бы добавить в меню, а сомелье устраивают дегустации вин, которые их вдохновили.

Вечером Петербург всегда предлагает огромный выбор впечатлений, и это один из самых больших его даров. Можно по­ужинать дома с детьми, поехать в ресторан или отправиться в гости к друзьям. Или пойти в театр, в филармонию, Дом Радио, на матч «Зенита», в кино. Я люблю этот город именно за событийную насыщенность: здесь можно многое успевать, не превращая жизнь в гонку.

Есть районы, которые мне особенно близки. Тот же Крестовский: мы очень любим гулять по его окрестностям. Этой зимой, когда ударили морозы, я даже вытащил мою жену и бизнес-партнера Наталью на прогулку по замерзшей Малой Невке прямо напротив дома. Осенью, когда туристов меньше, хорошо отправиться в Петропавловскую крепость. В любое время года люблю окрестности Смольного собора: в этом месте особенное достоинство, тишина и редкая петербургская ясность. Пешком по городу я в последнее время гуляю не так часто — как ни странно, в Москве это случается чаще. Но как только становится тепло, я пересаживаюсь на мотороллер и «гуляю» по городу с ветерком.

Петербург — один из тех городов, которые не открываются с первого взгляда. Есть города, после посещения которых часто говорят: «Был, но не понял». Милан, Берлин, Лос-Анджелес, Ереван — они требуют времени, внутренней настройки, личного контакта. Санкт-Петербург слишком парадный, и многим кажется, что в этом и есть его притяжение: гранит, дворцы, Невский, фасады, перспектива. Но местные любят его за другое. Москвичи неизменно стремятся в условный центр города — на Невский, в Новую Голландию, на Рубинштейна. А для петербуржца центр притяжения находится в других местах.

Когда-то такой территорией были Чернышевская, Таврический сад, Смольный. В этом году исполняется 25 лет с того момента, как я открыл винный бар, быстро ставший рестораном. А в последние два десятилетия фокус явно сместился на Петроградку. Но по-настоящему удивить приезжего можно нашими островами — Елагиным, Каменным, Крестовским — и, конечно, взморьем Финского залива. Для всего мира Петербург — это дворцы. А для нас еще и северная природа, которая живет рядом с великой архитектурой.

В ресторанах города я бываю не только как ресторатор, но и как человек, которому важно получать удовольствие от еды. Я люблю ходить к Леше Бурову в Self Edge Japanese на Петроградке. Хожу к Диме Блинову: недавно снова побывал в Duo и был приятно поражен тем, насколько там по-прежнему безупречны и сервис, и вкус. Периодически бываю в проектах ребят, с которыми когда-то работал, — в SubZero, Saro, Closer. Люб­лю Jerome. На бокал вина и хорошее мясо могу зайти в Big Wine Freaks и BeefZavod. Люблю и такие места, как «Астория» и «Гранд Отель Европа», — это редкие городские отели, куда с удовольствием заходят местные: выпить кофе, встретиться, провести день, заглянуть в салон красоты. Там же мы всегда размещаем всех наших гостей.

Я всегда говорил и продолжаю говорить: в ресторане атмосфера важнее еды. У каждого из нас в памяти есть несколько простых мест — может быть, даже со скатертью-клеенкой, с самой обычной едой, — но с такой атмосферой, что туда хочется возвращаться снова и снова. Если в месте нет искренности, ты считываешь это мгновенно. Атмосферу создают люди — счастливая команда, хорошие гости. А это не сможет спроектировать ни один архитектор.

Однако мне важна не только гастрономическая, но и культурная жизнь Петербурга. Я обожаю книжные магазины: из любого города мира мы возвращаемся с килограммами книг. В Петербурге для меня это, конечно, Дом книги в Доме Зингера и «Подписные издания» на Литейном проспекте.

Большой зал Петербургской филармонии — безусловно, одно из лучших мест в мире, чтобы слушать музыку. В нем есть то редкое сочетание торжественности и внутренней чистоты пространства, которое делает впечатление почти физическим. Мы часто там бываем. Люблю Мариинку, Александринку, БДТ, МДТ, Дом Радио — стараюсь не пропускать главные события сезона, потому что именно так чувствую полноценную городскую жизнь. В ней присутствуют в равной степени гастрономия, музыка, театр, душевные разговоры, хорошие книги…

Особое место на карте города для меня занимает Курортный район. В детстве туда ехали как будто в другую реальность, хотя на самом деле он не так уж далеко от города. Были студенческие поездки с друзьями, романтические свидания, а позже — вылазки уже с детьми. И каждый раз счастье: лес, вода, длинный день, отсутствие городской спешки. Это очень петербургская история. Не отдых на природе в привычном смысле слова, а возможность прийти в себя, погулять по заливу. Там становишься спокойнее, время замирает, есть только ты, небо и море…

Если бы мне нужно было показать человеку Курортный район так, чтобы он сразу понял его характер и влюбился, то я бы ничего не объяснял слишком подробно. Сначала нужно просто прокатиться вдоль залива, чтобы увидеть, как меняется свет, как появляется воздух, как город начинает отпускать. И вокруг вода, много воды со всех сторон — справа Разлив, слева море, Финский залив. Потом — в Комарово: писательские дачи, прогулка до мемориального кладбища, к ахматовскому некрополю, где всегда хочется читать стихи вслух. Затем — в Репино: дом-музей художника, Дом творчества композиторов, старые дачи, сама атмосфера северного берега. Такие места лучше всего раскрываются не через рассказ, а через тишину. 

На воде находится и наш загородный проект. Мне изначально хотелось, чтобы гости приезжали сюда не перекусить по дороге, а надолго. Посидеть у воды, поиграть в настольный теннис, отпустить детей побегать, собраться за большим столом, зимой вернуться с прогулки к камину, летом остаться до вечера на воздухе. Именно так все и получилось. И конечно там именно та еда, которую за городом особенно любишь: рыба из собственной коптильни, камбала на сковороде, настоящий узбекский плов, сумасшедшие чебуреки с чашкой ароматного бульона, манты с тыквой, шаверма. А какую делают пиццу с лисичками! За пирогом с инжиром в сезон гости открывают охоту — бронируют его по телефону заранее, чтобы достался.

Есть одно место, в котором для меня — весь Петербург и, наверное, весь его характер: пространство «Квартира» в петербургской Probka. Оно задумывалось как место для своих — семьи, близких друзей, постоянных гостей, которые отмечают здесь важные события. С самого начала там стоит рояль Bechstein 1914 года. И вот однажды после концерта к нам приехали ужинать Валерий Гергиев и Юрий Башмет. Был уже поздний вечер, ужин затянулся, музыканты долго разговаривали, а потом сели за рояль и начали играть в четыре руки. Получился совершенно невероятный вечер, который закончился уже под утро. Где-то около четырех утра Валерий Абисалович обнял меня и сказал: «Поезжай домой, я тут за всем присмотрю, все закрою, не сожжем твой ресторан, все будет в порядке». И вот для меня в этой истории весь Петербург. Потому что где я, а где Гергиев. Но в ту минуту он говорил со мной не как великая фигура, а как очень близкий человек, с искренней теплотой. Мне кажется, в этом и есть петербургский характер: здесь даже очень большие люди умеют быть простыми и своими.