Антон Желнов — о «Лете в Бадене» и искусстве перемен

«Да, мы тоже шутили об этом с коллегами, — смеется Антон Желнов, когда я говорю ему: “Приходится объяснять людям, что Цыпкин, который «Лето в Бадене», — это не тот Цыпкин, который «Беспринципные»”. — Я даже у Саши спрашивал, не родственники ли они. Сказал ему: «Вдруг будет когда-нибудь так, что тебя станут сравнивать с тем Цыпкиным?».

Доживем ли, не знаю. Леонид Цыпкин, доктор медицинских наук, старший научный сотрудник Института полиомиелита и вирусных энцефалитов Академии медицинских наук СССР, написал роман, который кумир яппи Сьюзен Зонтаг назвала последней большой вехой русской литературы. «Этот роман я, ничуть не усомнившись, включила бы в число самых выдающихся, возвышенных и оригинальных достижений века, полного литературы и литературности», — писала она в предисловии к изданию «Лета в Бадене» на английском в 2001-м.

В том же году Зонтаг и открыла Цыпкина миру в своей большой статье в журнале The New Yorker. Он писал много лет: стихи, рассказы, повести. Но ничего даже не пытался опубликовать. Очень увлекался Достоевским, ездил фотографировать связанные с ним и его героями места, а потом вдруг соорудил роман о том, как Федор Михайлович с женой Анной Григорьевной отправляются на поезде из Петербурга в немецкий Баден.

Именно что соорудил. С документальной историей путешествия Достоевских он сплел рассказ о том, как сам едет из Москвы в Ленинград, и это поток сознания. В 168-страничном романе всего девять красных строк, предложения длятся страницами (самое длинное, предпоследнее, занимает двадцать восемь). Точек в конце них, правда, не тридцать четыре, как считается, а пятьдесят шесть — тоже не фонтан.

«Лето в Бадене» вообще окружено мифами. Друг Цыпкина журналист Азарий Мессерер, двоюродный брат Майи Плисецкой, в 1981-м вывез рукопись романа в Нью-Йорк. Там его напечатали на русском. Говорят, одним из редакторов был Сергей Довлатов. «Я в этом не уверен, — рассказывает Желнов. — У меня никаких нет сведений, что он помогал. Евгений Рубин, главный редактор эмигрантской “Новой газеты” (не путать с другой “Новой газетой”), да. Там роман и напечатали. Еще один миф — Бродский прочитал и сказал: “Это первоклассная проза, лучшее, что я читал на русском языке в последнее время”. Это тоже не верифицировано. Хотя то, что Бродский мог читать, скорее всего, правда, они дружили со Сьюзен Зонтаг».

Печатали роман в нескольких номерах газеты, начали 13 марта 1982 года. 15 марта Леонида Цыпкина уволили из Института полиомиелита. Он был отказником после эмиграции сына, сам безуспешно подавал документы на выезд. Появление романа в тамиздате стало для власти последней каплей. 20 марта, в свой день рождения, Цыпкин умер. Писателем, которого публикуют, он пробыл ровно неделю. В 1987-м «Лето в Бадене» перевели на английский — много лет спустя Сьюзен Зонтаг наткнулась на книгу в лондонском букинистическом магазине.

Наш Джойс, виражи судьбы, чудесным образом найденное сокровище — готовый материал для игрового блокбастера. Но Желнов намеренно снял кино авторское, хоть и внятное, зрительское. Передать на экране замысловатый синтаксис Цыпкина они с соавтором сценария Юрием Сапрыкиным, легендарным главным редактором «Афиши» нулевых и основателем просветительского проекта о русской литературе «Полка», не пытались. «Экранизация — это всегда перевод одних выразительных средств на другие, — объясняет Антон. — Дело даже не в том, что там текст, а тут картинка. Невозможно снимать так, как написано. В кино важны паузы, у Цыпкина их нет. Но главное — мы сразу поняли, что это должна быть не экранизация романа, а микс биографии автора и его книги. Сценарий основан на романе “Лето в Бадене”, дневниках Анны Достоевской и биографии Леонида Цыпкина. Все-таки нужно было рассказать, кто такой Цыпкин».

Сын Цыпкина Михаил консультировал команду, присылал архивы, сделанные папой фотографии и съемки: Цыпкин увлекался всем, что связано с техникой. Снял фильм один из лучших наших операторов Алишер Хамидходжаев, работавший над «Все умрут, а я останусь» Валерии Гай Германики, «Звездой» Анны Меликян, «Аритмией» Бориса Хлебникова, недавним реквиемом Любови Аркус Алексею Балабанову. Художником-постановщиком выступил еще один мэтр — Григорий Пушкин, известный по «Слову пацана», многочисленным «Последним богатырям», «Девятой роте».

Исполнители главных ролей тоже первостатейные: Филипп Янковский и Мария Смольникова. Смольникова, одна из суперзвезд российского независимого театра нашего времени, даже чисто внешне напоминает Анну Григорьевну Достоевскую. А Филипп, играющий потерянного интеллигента времен застоя, временами до боли напоминает своего великого отца в «Полетах во сне и наяву». Изначально Желнов планировал брать Янковского на роль Достоевского, а когда поговорили, решили, что это будет ход — один актер на обе роли. «Необычность сюжета романа в том, что человек из новейшего времени сравнивает себя с человеком прошлого, — рассказывает Желнов. — У Бродского, которого я люблю, есть эссе «Письмо Горацию». Иосиф Александрович обращается к Горацию на «ты». А там разница в две тысячи лет, даже не век, как в случае с Федором и Леонидом. Человек в своих грезах отменяет время, мы понимаем, что нет на самом деле никакой дистанции между ними, что все едино. “Ты — это я”, — буквально говорят Бродский Горацию и Леонид Федору. Это меня триггерило».

В Баден, естественно, не ездили: «нас сейчас там не приняли бы». Снимали в Петербурге. «Рассказчик едет в Ленинград, значит, и нам никуда не деться, — говорит Антон. — Провели там почти два месяца. И это было хорошо: все немножко забыли про свою жизнь, не отвлекались на московские звонки, окунулись в материал. Но главная причина — в Петербурге еще сохранилась натура. Почему, снимая в Москве про прошлое, строят декорации? Потому что все ушло. Даже если вы найдете нужную локацию, все равно будут современные бордюры, плитка, детские площадки — все другое. Семидесятые вроде бы были не так давно, но тоже ничего не найти. Даже квартиры давно с евроремонтом. В Петербурге таких скромных интеллигентских квартир побольше».

Продюсером картины выступил основатель кинокомпании «Резервная копия» Павел Буря, в портфолио которого — «Лето» Кирилла Серебренникова, «Рыжий» Семена Серзина о поэте Борисе Рыжем, нашумевший сейчас сериал «Холод» с Любовью Аксеновой. В прокат «Лето в Бадене» выйдет 5 ноября, потом появится на «Кинопоиске» и «Кионе». «Покажем в крупных кинотеатрах по всей стране, думаю, будет минимум копий триста, — рассказывает Павел. — У нас классный актерский состав, интересная история — есть все для того, чтобы зритель пришел. В последнее время авторское кино перестало быть событийным, как, скажем, пять лет назад. Уехали многие режиссеры, которые были сфокусированы на авторских работах, уехали журналисты, пишущие о нем, перестали существовать некоторые фестивали. Тем радостнее, что мы можем продолжать пытаться делать что-то хорошее, что-то, о чем хочется говорить».

Для Желнова «Лето в Бадене» — дебют в игровом кино. Он мастер документалистики. В 2015-м вместе с продюсером Николаем Картозией выпустил свой первый фильм «Бродский не поэт» к семидесятилетию поэта (Желнов на нем специализировался во время учебы на журфаке МГУ, позже написал о Бродском несколько работ) и сразу же получил «ТЭФИ». Снимал о писателях Саше Соколове и Владимире Сорокине, таких же, как Цыпкин, последних вершинах отечественной литературы, об Илье Кабакове, о Сергее Бондарчуке. «Почему “Лето в Бадене” фильм художественный? Для дока недостаточно материала. А еще в документальном кино ты ориентируешься на факты, исторический материал и на героя. Фильм про Илью Кабакова — это фильм и Ильи Кабакова тоже. В художественном кино твое личное высказывание более интенсивное, более прямое», — объясняет Антон.

Одиннадцать лет Антон работал на телеканале «Дождь». Стал его продюсером почти сразу, как «Дождь» появился в 2010-м, вел авторские программы, потом был журналистом канала в пуле Владимира Путина, оставался им до 2021-го. Интересуюсь, не потому ли для дебютного художественного фильма была выбрана тема отъезда. Да и вообще, как однажды написали о работах Желнова, он всегда снимает о «российских интеллигентах, так или иначе выдавленных из своей родной среды». «Просто так сложилось, — отвечает Антон. — “Лето в Бадене” я прочел году в 2014-м, сценарий сложился к 2022-му. Ни тогда, ни сейчас моя оптика на Цыпкина никак не поменялась. Для меня это вневременная история. Не из-за эмиграции сына в 1970-х мы стали это писать. И тем более снимать».

С 2021-го Желнов работает директором по видеоконтенту Forbes, снимает видеоинтервью с героями вроде Владимира Познера, Александра Сокурова, Елизаветы Лихачевой, Алексея Улюкаева. «Зачем эта суета? — спрашиваю. — Можно ведь уже спокойно делать кино?» «Мне все равно интересно разговаривать с людьми, — объясняет Антон. — Плюс ко всему я люблю Forbes. Магомед Мусаев, его акционер, “украл” меня с «Дождя», и я ему очень благодарен, потому что занимаюсь тем, что мне интересно. Роскошь — брать интервью у Сокурова, у Аузана». Это одна из причин, почему он сам не уехал. «Мне кажется, что нужно оставаться в своей стране. Я хочу здесь делать то, что делаю. Там нет, к сожалению или к счастью, Аузана, Зубаревич, Познера. Что я там буду делать? Кино я тоже не сниму. Здесь родители, здесь брат, родные, друзья. Многие уехали, процентов семьдесят. Бывало ли мне одиноко? Да, бывало».

Разговоры с теми, кто остался, для него сейчас «лучший досуг». «Знаете, что я заметил? Мы снимали про Цыпкина, про разговоры интеллигенции на кухнях, в курилках. Сейчас я смотрю на своих более молодых коллег в Москве. Неважно, журналисты это или нет, — всех тянет собраться вечером вместе, выпить вина, поговорить, поспорить, обсудить фильмы, спектакли, прочитанное. Это никуда не делось — kitchen life, как ее именуют слависты на Западе, сугубо российская тема. Мне она нравится».

Спрашиваю, что из прочитанного им недавно достойно как минимум обсуждения. «Мне интересно то, что делает Майя Кучерская. Рекомендовал бы “Эйзен” Гузель Яхиной. Хотя в последние годы я читаю в основном нон-фикшн. Здесь могу советовать Аркадия Ипполитова, “Последнюю книгу. Не только Италия”. Она в буквальном смысле последняя».

А с чего начать знакомство с миром кинодокументалистики, если не с его работ? Не «Обыкновенный фашизм» же смотреть неофиту. «У американского режиссера Лэнса Опенхайма есть фильм “Что-то вроде рая” про шикарный дом престарелых во Флориде. Это даже не дом, а почти что город с милыми домиками, бассейнами, теннисными кортами. Фильм о том, как старики там живут, танцуют, влюбляются под восемьдесят лет друг в друга, ходят на свидания. Совершенно потрясающее кино, услада для глаз. И это просто круто сделанная вещь, опять же, по законам художественного кино: вроде бы наблюдение за реальным домом престарелых, но как срежиссировано, как выбраны мизансцены! Смотрится на одном дыхании», — рассказывает Антон.

А любимые экранизации Антона — это «Несколько дней из жизни И. И. Обломова» с Олегом Табаковым и «конечно, “Неоконченная пьеса для механического пианино”, синтез разных произведений Чехова». Из западных — «Барри Линдон» и «Сияние» Кубрика. «Кубрик же вообще, как правило, брал существующую литературную основу и переводил ее на свой язык. Почему принято гоняться за оригинальным сценарием? Никогда этого не понимал. И когда узнал, что Кубрик этого тоже никогда не понимал, успокоился».