Дизайнер Андрей Артемов — о философии бренда, друзьях и вечеринках

Андрей, вас все знают — и не знают. Сами скажете, что вы за человек? 

Не мне, наверное, об этом судить. Спросите у друзей. Хотя их у меня немного, а в последнее время стало еще меньше.

Я надеюсь, что всегда прихожу на помощь, не бросаю и не подвожу. Нужно очень сильно постараться, чтобы я прекратил общение. Готов помочь, даже если мы не встречались много лет. И я никогда не начинаю бой первым, но всегда отвечаю.

У меня есть близкие друзья. И есть люди, с которыми я могу созвониться раз в год, но от этого качество дружбы не страдает. Мы поговорим так, будто только вчера расстались. И вот это я очень ценю — когда с тобой живут в настоящем моменте, а не копаются в прошлом.

Я не склонен к ностальгии и воспоминаниям о том, как было хорошо раньше. Я очень благодарен тому времени, но мне хорошо здесь и сейчас. Чужую ностальгию уважаю — мы все иногда скучаем по юности. Но вернуться туда? Невозможно.

Девушки, с которыми я долго иду по жизни, новые лица, которые меня бесконечно вдохновляют. С кем-то мы знакомы, за кем-то слежу в соцсетях. Из тех, с кем продолжаю общаться, — Илона Столье сейчас в Лондоне; Джама Нуркалиева — в Алматы; Аня Титова — в Париже.

У Илоны есть, а мой личный утерян весь. У нее есть винтажные John Galliano, Chloé, Saint Laurent, Gucci времен Тома Форда — и Walk of Shame. Она периодически проводит ревизию гардероба, но мои вещи хранит все — включая золотые трусы.

Героиня Walk of Shame — в московской тусовке это было статусом мечты. 

Нина Гомиашвили, Лиза Молчанова, Оля Карпуть, Юля Трухина, Наташа Ганелина, Наташа Гольденберг, Татьяна Лисовская. Они окружали и восхищали меня. Все по-разному красивые, веселые, искренние и умные. Я придумал WoS Journal, чтобы рассказывать о музах и героях, которые меня вдохновляют. Затрагивать темы и стороны их личности, которые интересны мне. О девушках, которые днем работали в музеях и глянцевых журналах, по ночам горели со мной у камина в «Симачеве», а утром ползли в Starlite Diner.

Они такие же. Выросли в другом времени, но юность есть юность. В них нет страха. Они проживают свое лучшее время, пусть и не всегда отдают себе в этом отчет. У них свое понятие красоты и стиля. Огромное количество референсов и отсылок, так и у нас их было много. Помню, как в Vogue прилетала утверждать съемки редакционный директор Анна Харви (в свое время она была стилистом принцессы Дианы). Мне тогда было 27 лет, и я сделал историю про 1970-е. Она сказала, что то время — самое ужасное в моде, а для меня это было красиво. Так же и для молодых девочек — они смотрят на моду и культуру нулевых и десятых. Мне хочется думать, что новое поколение лучше предыдущего. Мне с ними интересно.

Мы иногда работаем с девочками, которых я нашел сам, — мне понравился их юмор. Света ­Ставнич сделала скетчи на визитки актрис, и мы ее сразу же задресили. Катя Невежина снимала скетч, где выступила в роли консультанта по ребрендингу и предлагала заменить ткани на стекловату. У нашего PR Иры Шашок невероятная ирония. Я люблю с ней переписываться, но даже для меня ее чувство юмора иногда чересчур. Вита Клац — абсолютный панк, самоирония и вкус.

Есть ощущение, что ваши героини живут на два гардероба. Один — для публичных выходов, другой — для личной жизни. Walk of Shame попадает в обе категории? 

Я надеюсь. Для меня очень ценно, что в наших вещах ходят на свидания. Хотя парни любят девушек кремово-воздушных, а мой дизайн не про это.

Но вы ведь делали свадебный кастом? 

Да, было два раза недавно. Одна пара не публичная. Вторая — Матвей Сафонов и Марина Кондратюк. Я хотел их обоих видеть в белом. Оказалось, что они тоже так хотели. Но я больше про кастомные образы. У меня случилась история с Любовью Успенской. Я ее одел в платье с зеркалами на юбилей, который она отмечала на Первом канале. Поблагодарила меня в эфире, назвав «друг Андрей Волкшейм». И все, мем прицепился. На закрытии «Симачева» Гоша Полянский и Маша Миногарова орали: «Андрей Волкшейм!»

Ага. Все было органично: выходишь из офиса Condé Nast, заходишь в бар через дорогу, утром в этой же одежде идешь в редакцию. Мне сказали: «Назови так, потому что в этом весь ты».

И вы до сих пор устраиваете вечеринки. Да, новогоднюю и в начале летнего сезона, хотя этим летом мы ее пропустили. На прошлой выступала певица Mirèle. Пела, сидя на столе в образе с показа в загсе. Приезжали мои земляки из Уфы — группа «Лауд». На наших вечеринках уживаются и скейтер, и серьезный работник корпорации, и светская дама. Люди, которые больше нигде не встретятся, а на наших вечеринках и показах — запросто. Для меня это важно. Я не помню ни одной неудачной вечеринки. Правда, иногда приезжает полиция со словами: «Пора заканчивать», потому что звонят соседи — магазин на Страстном находится во дворе жилого дома.

Получается, к вам не только за одеждой, но и за праздником. А как дела с этим сейчас? Юбилейный год — нам пятнадцать лет. Только что мы открыли новый магазин на «ЗИЛАРТе». Работали над ним вместе с архитектором Петром Юшиным целый год. Он делал первый магазин на Страстном бульваре, которому исполнилось в этом году шесть.

В магазине на «ЗИЛАРТе» будет кафе. Для воплощения этой задумки я пригласил ребят, которые сделали бары «Автомойка», «Компаньон», винный бар «Новое пространство» в Театре Наций. Надеюсь, следующим шагом будет бар Walk of Shame. Я всегда мечтал, чтобы у бренда было кафе или бар, и сейчас думаю над концепцией бара. Исторически сложилось, что вокруг марки собираются люди, которые, даже будучи незнакомыми, чувствуют себя на наших вечеринках как дома. Приходят и могут уйти через пять часов. И приходят не только за одеждой, а за общением и атмосферой. Тут нет смол-токов и неловкого молчания. Конечно, хочется создать место, где мы можем собираться шумно погулять не только два раза в год. У меня сообщество построено на личных отношениях, танцах, музыке, разговорах.

Что в концепции магазина в «ЗИЛАРТе» ваша идея, а что — Елизаветы Молчановой? 

Это наш первый совместный проект. Очень значимая история. Мне было важно, чтобы там были коды бренда, отсылки к первому магазину и то, что я люблю. Лизе было важно, чтобы получилось красивое пространство, достойное этого города, района и российской индустрии моды. С Петром Юшиным у нас обоих есть взаимопонимание. Он архитектор не про очевидное, не тот, кто делает вайбовую картинку в угоду трендам, которая тут же выйдет из моды. Никакого минимализма, только максимализм. В интерьере многое создано ремесленниками: мы привлекли мастера по металлу из Санкт-Петербурга, крутого российского архитектора, который работает со стеклом по муранской технологии, и мастера по дереву. Кому интересно, можно прочитать материал про бутик на нашем сайте в разделе WoS Journal.

Как вы строите совместный бизнес? 

Этот бизнес вырос из дружбы. Мы сразу договорились, что партнерство — это когда каждый понимает свою силу и занимается той частью бизнеса, в которой он хорош. У нас дело устроено так: я вместе с креативной командой отвечаю за отрисовку коллекции, концепцию сезона, глобальное видение. То есть за весь путь: от создания коллекции до того, как она будет отснята и презентована. В мой творческий процесс никто не вмешивается, но я могу спросить мнение Лизы — у нее отличный вкус. Она любит искусство, музыку, архитектуру. Лиза невероятно продуктивный человек, масштабно мыслящий. Во время строительства магазина она сняла с меня огромное количество задач и вообще принимает участие во всем, что происходит в компании. Не только в красивых моментах. Именно она нашла новое помещение для цеха на бывшем конструктивистском заводе. Помню, как зашел туда после переезда, а Лиза уже моет швейные машинки.

Я помню свой самый первый показ. Работа в глянце, стайлинг, не случившийся для меня «Татлер». Я очень хотел попробовать себя в одежде, это была моя мечта с десятого класса. Рассудил так: если не получится, буду хотя бы знать, что попытался. Я вложил свои деньги, заработанные на стайлинге. Пришла Илона Столье и купила, кажется, вообще все. Заплатила что-то типа миллиона рублей. На эти деньги я сшил вторую коллекцию. Затем пришли подруги, поддержали. Мне повезло быть окруженным самыми шикарными девушками в городе. Всегда везло — и тогда, и сейчас. Иметь их в друзьях, поклонницах, быть их поклонником. Поддержка словом и делом, покупкой — это все очень важно, особенно для молодого дизайнера.

Первую коллекцию мне помогла сделать Катя Сычева: она взяла на себя производство, объяснила алгоритмы. Показ проходил в особняке рядом с «Домом холостяков» — домом Нирнзее в Большом Гнездниковском. Денег хватило на аренду и чуть-чуть на моделей. Саша Лусс не вписывалась в мой бюджет, но все равно согласилась. Модели, которых я снимал для журналов, тоже вышли, поддержали. Лена Окутина прислала мне лавки с показов ЦУМа. Друзья написали музыку. Гостей я звал сам, просто звонил: «Показ завтра, приходите». Купил два ящика советского шампанского. Поставили бутылки и картонные стаканчики рядом со входом — официанта не было. Уже гости пришли, а мы только заканчиваем развеску. Илона в платье Miu Miu встала рядом, чтобы давать советы по выходам. Вот так, с легкостью.

Показ в Грибоедовском загсе в мае 2025-го тоже сделался легко, а до того четыре года показов не было. Я их люблю, но форма сложная, ради пятнадцати минут готовишься три месяца. Для загса крутой парень — Иван Петров (АААрхитектор) — написал саундтрек про летнюю Москву, когда мимо тебя проезжают машины, и в каждой своя музыка: от «Пропаганды» и Никиты до Юлии Кова. Кайфанули все. У Юли Трухиной и Вадима Шафакова там случилась настоящая регистрация брака. Это первый раз, когда я объявил дресс-код — «все в черном». Загс — интересная структура. Там не только женят, но и выдают свидетельства о рождении и смерти. Идея провести там показ пришла еще до пандемии, и коллекция совпала с кодами, которые есть в слове «загс». А локацию мне дали просто так, только попросили: «Не подведите нас». Мы задресили сотрудницу загса, она приезжала на репетиции. И мисс «Московское долголетие» на показе — это мое желание, не бартер. Я спросил, и мне разрешили.

Я всегда так делал. Мне нравятся поп-культурные референсы: свитеры с эмодзи огонька и мартини, футболки «Мисс «Московское долголетие», просто Walk of Shame. Свитер I’m a Luxury, например, — прямая отсылка к принцессе Диане. Я ее фанат. I’m a Luxury перевыпустили, потому что его до сих пор хотят и охотятся за ним на ресейле. Свитер был таким бестселлером, что бренд два года жил только на этой вещи. Мы в день продавали от пятнадцати до двадцати пяти штук. Пять лет назад я пришел преподавать в Высшую школу экономики, куда меня пригласил Анзор Канкулов. На первое занятие Даша Лукаш с ребятами подарили мне этот свитер, специально нашли его на «Авито». Это было очень трогательно. Легендарная получилась штука.

Наверное, свою причастность к комьюнити, событию или просто к чему-то настоящему. Любая надпись на вещи появляется не просто так. Я всегда закладываю в нее какой-то смысл, для меня это своего рода высказывание. Но каждый считывает его по-разному: кто-то увидит иронию, кто-то воспримет буквально, а кто-то вообще не обратит внимания. В итоге человек, который выбирает эту вещь, все равно находит в ней что-то свое.

Платья с зеркалами — оммаж Яёи Кусаме. Футболки с вышитым логотипом, как делали в 2000-е, платья с бахромой, вещи с пайетками, лаковые разноцветные плащи. И платья-комбинации — я лет семь их не шил, а сейчас возвращаюсь.

За пятнадцать лет визуальный язык Walk of Shame менялся несколько раз. Он очень зависит от людей, с которыми работаешь. Первым моим полноценным соавтором по визуальному контенту был Алексей Киселев: я рисовал вещи, он снимал. Потом наши пути разошлись. Тогда мне очень помог Алессио Больцони. Сейчас он работает с мировыми брендами, делает афиши для фильмов Луки Гуаданьино, но я знаю его двадцать пять лет — еще начинающим итальянским фотографом, который снимал для первых номеров российского L’Officiel, где мы работали с Эвелиной Хромченко. И вот он в Париже, где мы пять лет были в официальном расписании презентаций Недели моды, смотрит на нашу одежду и говорит: «Все круто, но стайлинг слишком русский». После этого он помог мне сформировать новую команду. Арт-­директором стал Николас Сантос, за стайлинг отвечала Агата Белсен, которая сейчас работает с AnOther Magazine и Dazed. Три года мы перестраивали бренд, делали все очень круто и дорого, но потом случилась пандемия. Сейчас у WoS арт-­директор — Саша Колацк, с которым мы вместе формируем новый визуальный язык бренда.

В июле устроил себе приятную командировку с моей коллегой Катей Красильниковой на текстильную выставку Milano Unica в Милане, попал на невероятный трибьют Джорджо Армани. Потом заехал в Венецию — давно мечтал увидеть Fondazione Dries Van Noten. Дрис купил Палаццо Пизани-Моретта XVII века, и там невероятная коллекция: искусство, фотографии, кутюр Christian Lacroix. По гениальности это можно сравнить с выставкой в Azzedine Alaïa Foundation, где показывали работы Аззедина Алайи и Кристиана Диора. Ее я видел весной в Париже.

Из российских брендов — за Glumkimberly и вообще за всем, что делает его создатель Богдан Высоцкий. Мы лично не знакомы, но, на мой взгляд, это сильный модный бренд. Еще я очень рад за Илью Мигмуна — мне нравится наблюдать, как он развивается. Я люблю блоги про кино, архивные коллекции и винтаж.

Вот прям чтобы позор-позорище? Такое нельзя рассказывать. Хотите узнать, как я сидел в ресторане и после этого улетел на свидание в Крым или Париж, не думая, что надо будет вернуться? Как однажды в Санкт-Петербурге я пропустил шесть вылетов за один день? Нам было так хорошо, что я каждый раз приезжал, когда регистрацию уже закрывали. И так шесть раз. Это, может быть, не самый яркий пример, но точно самый дорогой. На этом и остановимся.