Александр Бельский: «Петербуржцы себя от города не отделяют»

Петербург — уникальный город, и не только в масштабах нашей страны, а на всей планете. Он удивительно гармоничен в своем величии. Здесь сама городская среда формирует особое отношение к месту, где ты живешь, поэтому петербуржцы себя от города не отделяют. Особенно те, кто родился в центре: здесь буквально пропитываешься этой красотой.

Я вырос в Дзержинском районе, сейчас это Центральный. Тогда дома здесь не считались элитным жильем, сплошные коммуналки. Но район был уютным и, как я сейчас понимаю, безопасным. Мы, дети, все время проводили на улице. Я знал каждую бабушку в каждом дворе. И, как все мальчишки тех лет, регулярно попадал в поле зрения участкового — разбивал мячом стекла. Любил забираться на чердаки: по ним можно было пройти вдоль всей улицы. Прекрасно ориентировался в проходных дворах, через которые, если нужно, легко было скрыться. Сейчас это назвали бы квестом, а тогда это был просто образ жизни. У нас было веселое, радостное детство

Наверное, самое сильное мое впечатление от города связано с тем моментом, когда я вернулся в Петербург после шести лет жизни в Москве. Я невольно сравнивал их, заново присматривался к знакомым улицам, искал новое. И когда шел по тем местам, где вырос, — мимо дома, где жил в детстве, мимо своей школы, — вдруг понял: я безраздельно влюблен в этот город. Передать словами эти эмоции трудно. Поэты и писатели, воспевавшие Петербург, уже сказали об этом гораздо точнее, чем смогу сказать я. Наверное, поэтому я каждый раз испытываю особое чувство просто оттого, что являюсь частью этого города.

И менять мне здесь почти ничего не хочется — разве что добавить. Например, хотелось бы, чтобы появился новый зоопарк. Тот, что работает сейчас, — с детства одно из моих самых любимых мест в Петербурге. У нас даже была неизменная традиция: приходя, первым делом бежать к вольеру с белым медведем — любимцем и главным символом Ленинградского зоопарка. Когда-то так делал я сам, а спустя годы — уже мои дети. Но, будем честны, зоопарк довольно небольшой, к тому же расположен в центре города, близко к Петропавловской крепости, где каждый день в полдень громко стреляет пушка. Животным все это добавляет стресса, поэтому хочется, чтобы у них появились более спокойные и комфортные условия.

Но это не значит, что о прежнем зоопарке нужно забыть. Для Петербурга это место символическое, с ним связаны трагические и героические страницы истории города. Во время блокады Ленинграда сотрудники зоопарка отказывали себе во всем ради спасения животных. Буквально недавно вышел фильм Антона Богданова «Красавица», который рассказывает, как в голодные и холодные годы смотрители выхаживали бегемотиху. Мне кажется, эта история многое говорит о характере горожан. Ленинградцы умели сохранять человечность, проявлять заботу о других даже в самых тяжелых обстоятельствах, и теперь эти качества остаются важной чертой петербуржцев.

Сейчас, когда наша страна вновь переживает непростые времена, я вижу колоссальную поддержку, которая оказывается нашим защитникам. И Петербург активно в нее включен. Среди инициатив городского парламента, которыми я как его руководитель особенно горжусь, выделяю прежде всего помощь тем, кто находится в зоне специальной военной операции. У нас, например, есть подшефный гвардейский Ленинградский полк, которому мы регулярно доставляем гуманитарные грузы — десятки конвоев с обмундированием, техникой. А совсем недавно имя первого командира Ленполка, полковника Евгения Александровича Вашунина, было присвоено одной из школ Василеостровского района. Спасибо за это губернатору Александру Дмитриевичу Беглову: увековечивание памяти героев очень важно для будущих поколений.

Особая страница для Петербурга — поддержка Мариуполя. Многие жители Северной столицы откликнулись: помогают нужными вещами, ездят туда в командировки, вместе с мариупольцами заново отстраивают город. И важно, что вместе с мирной жизнью в регион возвращаются символы надежды. Мне радостно, что в Мариуполе теперь тоже есть свои «Алые паруса». Я этот праздник выпускников очень люблю — мы, ленинградцы, выросли вместе с ним. Правда, когда я оканчивал школу, «Алые паруса» как раз не проводились, и, когда президент России в 2005 году принял решение их возродить, появилось чувство, будто возвращается что-то родное. Вряд ли где-то в мире есть событие подобного масштаба: закрывается весь центр города и школьники становятся хозяевами Петербурга. Миллионы людей собираются на набережных, чтобы увидеть, как по Неве проходит бриг «Россия».

Кстати, с кораблями связана и часть моей собственной жизни. Отец и некоторое время мама работали на заводе «Северная верфь», который тогда назывался Судостроительным заводом имени Жданова. Я тоже в молодости трудился там — как сейчас сказали бы, системным администратором: тогда только появлялись персональные компьютеры, и я занимался их ремонтом. Хорошо помню момент, когда впервые зашел в эллинг и увидел корабль на суше. Я даже не представлял, что они могут быть такими огромными — стоял, смотрел и не мог поверить глазам. Недавно я снова побывал на предприятии, оно сильно изменилось. Хотя, возможно, дело в моем восприятии.

А вот место, которое точно преобразилось за годы, — морские ворота Петербурга. «Лахта Центр», который появился там, стал одной из главных современных доминант города. Когда его строили, многие сопротивлялись, относились скептически. А сегодня люди гуляют рядом и, как мне кажется, гордятся, что у нас есть такое здание. Еще неподалеку находится современная «Газпром Арена» — на месте бывшего и дорогого мне стадиона имени Кирова. В детстве мы часто приезжали туда гулять: катались на скейтах, на роликах. Стадион террасами сходил к Финскому заливу, и оттуда открывался бескрайний вид на море. Сегодня эти места трудно узнать. Если бы меня ребенком вдруг перенесли на «Газпром Арену», я бы, наверное, ахнул.

Из новых городских пространств очень советую побывать в концертном зале на Английской набережной — это вторая площадка Музыкального театра имени Шаляпина. Здание бывшей Англиканской церкви отреставрировали безупречно: восстановили расписной потолок, витражи, повесили копию картины Рубенса «Снятие с креста» и установили орган. Единственный английский в нашей стране — остальные немецкие. Как объяснял на открытии заведующий кафедрой органа и клавесина нашей консерватории Даниэль Феликсович Зарецкий, английские органы отличаются насыщенным, светлым звучанием. Когда мы его услышали, я был искренне поражен. Вообще удивительно, как здание, которое еще недавно находилось в удручающем состоянии, смогло так преобразиться — всем рекомендую посмотреть вживую.

А летом советую заглянуть во внутренний садик Мариинского дворца. В 2022 году мы впервые за сто семьдесят восемь лет вновь открыли его для посещения. Побывать  там можно в летний сезон по выходным дням, вход с Вознесенского проспекта, 14. Мы проводим там джазовые концерты и небольшие выставки — в прошлом году их посетили около пятидесяти тысяч человек.

В самом Мариинском дворце, где заседает городской парламент, мое любимое место — парадная лестница. В этом году мы завершаем ее реставрацию, и это уникальное событие для города. Воссоздается первоначальная отделка 1840-х годов: удаляются слои краски и олифы, которыми лестницу покрывали в советское время, восстанавливаются ступени, скульптуры, лепнина. Фактически мы впервые увидим ее такой, какой ее задумал архитектор Андрей Иванович Штакеншнейдер для великой княгини Марии Николаевны. Открываем лестницу ко Дню города — 27 мая. Для Петербурга это настоящий подарок. И, честно говоря, для меня тоже, поскольку я коренной житель. Первое упоминание моих предков по линии отца относится к 1675 году — недавно Санкт-Петербургская епархия открыла свои архивы, и это удалось установить. Вплоть до моего прадеда Сергея Феофилактовича все мужчины в нашей семье были священниками: сначала на Новгородской земле, а потом, когда начал строиться Петербург, — уже здесь.

Как и положено мальчику, выросшему в культурной столице, я побывал практически во всех музеях и театрах. Сейчас чаще всего хожу туда, куда приглашает супруга, и гуляю по городу тоже вместе с ней. У нас много любимых мест, и это далеко не только Невский проспект. Чаще всего мы бываем там, где когда-то жили. Представьте: моя жена жила на соседней улице, рядом с моей школой. Но познакомились мы только в Москве.

Сейчас меня на улицах узнают, обманывать не буду, но не всегда верят, что я просто гуляю. Иногда подходят, чаще всего с личными просьбами. А вот чтобы кто-то остановил и сказал: «Давайте глобально что-то сделаем для города», такого не бывало. Разве что Александр Яковлевич Розенбаум иногда говорит: «Сколько уже можно устраивать забеги на Дворцовой площади! Люди ведь приезжают город посмотреть, а у вас там опять эти «Старт» — «Финиш».

Сам я увлекаюсь спортом, особенно футболом. И не потому, что возглавляю Федерацию футбола Санкт-Петербурга — просто люблю эту игру. Когда появляется свободное время, стараюсь выходить на поле, хотя бы пару раз в неделю. Всю жизнь болею за «Зенит». До сих пор могу перечислить всех игроков команды 1984 года, когда она стала чемпионом СССР. Я был на финальном матче в спортивно-концертном комплексе вместе с папой. Тогда мне казалось, что эти люди достигли какого-то почти божественного уровня — такую радость они всем принесли. Для нашего города это было что-то сверхъестественное. И сегодня, когда играет «Зенит», я по-прежнему стараюсь быть на стадионе.