Хочешь фокус? Стилист Роман Демидов — о том, как стилизовать тренды этой весны

 

Она все еще с нами. За последние лет десять преодолела пределы тренда и в черно-белой гамме стала смыслом концептуального стиля. Но весной асимметрия нужна не только концептуалкам в усложненных одеждах из магазина Leform. Она вернулась в цвете и духе Италии 1980-х — в виде одиночных элементов в классических луках, построенных в остальном на прямых углах (например, асимметричный топ плюс классические брюки), и в струящейся уверенной женственности, как у осенней Ioannes. А еще — в винтажной элегантности драпировок из архивов Dior, которые в своей первой коллекции для мужчин и женщин весной поднял Джонатан Андерсон. 

 

И для девочек, и для мальчиков. Камербанд — это широкий пояс, который надевается под смокинг вместо жилета в рамках дресс-кода Black Tie. Мы привыкли видеть такие аксессуары у Ann Demeulemeester и считать их богемными, андрогинными и необязательными — в окружении полупрозрачного шифона, шелка и бархата. Сейчас, например, у Sacai в мужской (половина моделей — женщины) осенней коллекции 26/27 камербанды служат андрогинности иначе. Они обозначают талию поверх юбок из плотной ткани вроде твида, надетых, в свою очередь, поверх брюк. Шелковый широкий пояс должен быть верхним элементом в закрытом многослойном луке работающего человека (шерстяная куртка, клетчатая рубашка, вязаный свитер в духе Ralph Lauren), чтобы фиксировать и зауживать, как делает казачий кушак. Та, кто надевает камербанд поверх клетчатой рубашки, вязаного свитера или шерстяного пальто, не может позволить себе комнатную расслабленность или вечернюю избалованность. Андрогинность — это необходимость работать наравне с мужчиной, а не одинаково с ним бездельничать.

 

Нежные детали становятся основательными. Функцию пояса-камербанда в женском гардеробе выполняют еще и баски, все увеличивающиеся в размерах. О них первыми вспомнили инфлюенсеры в связи с модой на 2010-е, но на подиумах дизайнеры высказались на эту тему гораздо интереснее. У Chloe в Pre-Fall 2026 баски несоразмерны в объеме юбке. Они кожаные и надутые, одновременно защищают женственность и подвергают ее сомнению. Таков был смысл power-силуэтов 1980-х, которые цитируются в этом лукбуке. В общем, надуваются теперь не только сумки и обувь, которые так делают уже последнюю пару лет.

 

Баски у Chloe обозначают высокую талию в контексте бохо-шика 1970-х. В этом же лукбуке — power-силуэты 1980-х и цитаты из обоих десятилетий в гламуре поздних нулевых. Вот именно так: все, везде и сразу. А Moncler в Fall-Winter 26/27 обращается к Дикому Западу, в хвост и гриву эксплуатируемому в семидесятые, и куртки у него туго подпоясаны. 

 

У Y-3 Men’s Fall на молниях держится примерно все, причем в два-три слоя. Застежки — тонкие, ткани — технологичные. У весеннего женского Ottolinger зиперы встречаются на приталенных изделиях вообще неспортивного толка. Все это похоже на чистоту Prada 1990-х и на Jil Sander времен Жиль Зандер. Кстати, Симоне Белотти в Jil Sander в весенней коллекции довел эту чистоту до гротеска: залитые флуоресцентным светом модели в серых с блеском костюмах и синих джемперах с ярко-красными акцентами напоминали персонажей сериала «Разделение» про офисную жуть. У женщин на работе больше нет сил быть сиренами в оборочках. Под свитерами у них водолазки, они носят полуприлегающие юбки-карандаши до колен.

 

Если она встречается, то чтобы обозначить смелость, а не нежность. Прозрачные юбки нужно надевать на контрастное белье — можно спортивное с низкой талией. Как будто для того, чтобы обмануть ожидания того, кто собрался сексуализировать тебя привычным образом. У одновременно мужского и женского показа Doublet Fall 26/27 и у весенней Jil Sander прозрачность скорее резиновая, чем бельевая. У McQueen весной красное кружево и бахрома — это вызов, агрессия и последующее измождение. У Miu Miu и Prada в текущем сезоне речь про усталость деловой женщины, которой вообще не до направленного на нее взгляда.

 

Спецовки представителей рабочих профессий все еще можно носить. Перед дизайнерами стоит задача сделать так, чтобы то, что уже нравится потребителю, ему не надоело. Так, мужские куртки Carhartt превратились в шутку. Теперь внимание должна привлечь женская рабочая одежда. И тяжелая женская доля, которая необязательно связана со стройкой и вокзальным буфетом. Мало ли скучных работ? Miu Miu не уверены, что уговорят вас этой весной надеть их фартуки, поэтому предусмотрели также поло без логомании, квадратные жакеты, «которые не жалко», и юбки-карандаши до колена. У Prada на моделях с голыми взрослыми лицами и с убранными без пробора волосами — рубашки с накладными карманами и брюки в тон, вместе превращающиеся в униформу сотрудницы ДПС, платья из бабушкиного гардероба чуть ли не из кримплена, затянутые пояса и подтяжки.

 

Нужная вещь для человека, который выходит в свет, и человека, который работает в офисе. С галстуками сейчас нужно обращаться небрежно. Можно класть на ворот и оставлять узел незатянутым, как у Sacai следующего сезона, можно заправлять между пуговицами рубашки, как у мужского весеннего Saint Laurent. У Doublet осенью галстуки преодолеют гравитацию или превратятся в принт на рубашке. Shiatzy Chen в весенней коллекции напоминают о существовании галстуков фасонов боло и аскот. 

 

Celine в осенне-зимней коллекции предлагают надевать платок вместе с галстуком и ожерельем. У Miu Miu весной платки выглядят как то немногое, чем может себя украсить женщина в униформе. Чем меньше рисунок на платке совпадает с фоном, тем лучше. Мы уже научились носить косынки на бедрах поверх брюк. Теперь они там могут разрастись до размеров палантина, как у Philip Lim в pre-fall 2026. 

 

У Prada весной они разноцветные, выше локтя и выглядят в общем контексте показа на тему рабочей одежды либо издевательски, либо как резиновые. Это в любом случае не очень удобный аксессуар, который наденет только та, кто может позволить себе не смотреть в телефон постоянно. Настоящая роскошь.

 

У нас будет очень много кожи, латекса и прочего фетишизма. Не в самом очевидном и оттого в еще более интимном виде. Это могут быть лаковые ботфорты, контрастирующие с шершавой серой шерстью костюма, как в мужском осеннем Saint Laurent. В женской моде фетиш тоже ведет себя странно. У Ottolinger весной 2026-го все устроено так, что одежда из кожи открывает кожу владелицы, но скрывает очертания ее тела. Серьезной буржуазной кожи много у Elie Saab в Pre-Fall и, как всегда, у Sportmax (тоже в Pre-Fall) — она там сочетается с футером и прочим спортом. У Jean Paul Gaultier этой весной Дюран Лантинг выпустил бандажи на защелках-фастексах. Облегающие комбинезоны-кэтсьюты у него оранжевого цвета высокой видимости. Или вообще волосатые, как мемные китайские лосины, призванные защищать хозяйку от чужих (и ее собственных) эротических идей. Смысл всего этого в том, что сексуальность нивелируется абсурдом и возвращается с искренностью. Мы делимся тем, что нас волнует, а не воплощаем в жизнь чужие желания. У Shiatzy Chen в весенней коллекции появляются кожаные портупеи, надетые вместе с вечерними костюмами. Это фетиш, но он призван защищать того, кто его носит.

 

Богемность находит способ существовать даже сейчас. Indie sleaze, ностальгирующий по героиновому шику, всем надоел в ту же секунду, как появился. Но оземпиковая худоба не дает его последствиям уйти с подиумов. Брюки будут если не скинни, то зауженные. У Gucci в Pre-Fall 26 Демна Гвасалия возвращает эпоху скроенного строго по фигуре Тома Форда с брюками-сигаретами. Saint Laurent Энтони Вакарелло весной снова ассоциируется с тощим Эди Слиманом. Вместе с тем наступает минимализм девяностых и соответствующая ему интерпретация спорт-шика. Вот и попробуйте все это совместить.

 

Нужно же чем-то заменить балетки, в которых все ходили последний год. Хотя балетки не сдаются. Модники охотятся за спортивными сапогами и маленькими кожаными кроссовками Prada рубежа нулевых и девяностых. Нечто подобное перекочует даже в мужские коллекции (где обувь купят все, кому подойдет размер), но уже не в спортивном виде — Гарри Стайлс неслучайно появился на февральской «Грэмми» в зеленых сабо Dior Джонатана Андерсона очень балеточного плана. Лоферы будут не из коричневой замши, а из черной кожи и чуть ли не ортопедические. Оксфорды напомнят танцевальные туфли Repetto, которые носил Серж Гинзбур. Подобное уже есть у Jil Sander в Spring 2026. 

 

Толстовки с молнией до середины груди и воротники-поло очень не похожи на ретрофутуризм и прочий y2k-спорт-шик. Стиль преппи с ним сосуществует уже который сезон. А вот тренд «старые деньги» показал свою несостоятельность — возможность ничего не делать сейчас не в почете. Теперь брендам, продающим богатый образ жизни, нужно показать, что в их одежде можно и жить, и работать одновременно. Занимаясь, судя по дресс-коду, интеллектуальным трудом. Или готовясь к нему, как ученики старших классов американских элитных школ накануне поступления в университет. Преппи — это ведь они в своих Lacoste. Трикотаж с воротником на молнии замечен, например, у Chanel в Pre-Fall. Свитеры с воротниками-поло в изобилии есть у JW Anderson в Resort 2026 — в ромбик, полоску, с сюжетами из 1980-х. Аристократическое британское влияние тоже, кстати, чувствуется. Дикий Запад у осеннего Moncler окрашен в не свойственный прериям оливковый оттенок английских охотничьих курток, как будто на изнанке этих изделий есть бирка Harris Tweed. Они явно хотят сказать: «Спокойно, спокойно, сдерживаем фантазию практичной чопорностью!» 

 

Эти двое пришли вместе с ремейками старых фильмов ужасов и period-драм. Воплотились в черные воротники из перьев у осеннего Egonlab. Мы ведь можем себе позволить немножко косплея ради эскапизма? Но этот эскапизм требует собранности хотя бы в виде приталенности, закрытости и защищенности кожаной одеждой. Готика и романтика в изобилии есть у Alberta Ferretti в осенней коллекции: жакеты с обозначенной талией, контрастная к пастельным шелкам черная кожа, оборки, начинающиеся от жабо и спускающиеся к полам широких юбок миди.

 

А вот это спорно. Тренды на 1970-е, 1980-е, 2010-е — от millennial optimism до офисной интеллектуальности в духе Фиби Файло — могут поднять посадку юбки чуть ли не к подмышкам. Но высокую талию станут носить только самые передовые, кося под тех, кто не знал, что последние пять лет все нужно было спускать на бедра.

 

Неловкие портупеи, перевязи, бандажи, разноцветный спорт, намеренно тоскливая офисная одежда — это все для того, чтобы вернуть человеку субъектность и пригласить его к разговору о чем угодно за пределами секса. А черные галстуки-селедки и белоснежные сорочки с джинсовыми куртками осенью у Sacai появились для того, чтобы нам было стыдно наряжаться в то время, когда кто-то не может себе позволить надевать на грязную работу непрактичные вещи.