Хайп и (или) продажи: студенты и профессионалы — о формуле модного успеха

Лаконичнее всех ответила основательница бренда BITTE_RUHE Ксения Кудряшова: «Успешный модный бренд сегодня — это тот, у которого нет долгов». Благодаря дискуссии «Не только продажи: как сегодня измеряется успех молодого дизайнера?» редакция узнала, как строился путь молодых дизайнеров — тех самых «главных по дофамину». В их истории было место не только творчеству, но и желанию зарабатывать. Однако дизайнер украшений Анастасия Бурьян напоминает: успех — это не только деньги. С самого начала она не думала о продажах и просто создавала то, что любит сама. Для нее важный показатель, когда изделия ищут, увидев на ком-то из медийных персон. Как было с серьгами, замеченными на Ксении Собчак в интервью, например. 

Алексей Аксенов, сооснователь платформы LCLS.RU и постоянный эксперт МНМ, выбирает будущих селлеров по маржинальности и целостности коллекций. Но и у него бизнес не существует без почерка. По его мнению, успешный бренд — это «уникальное авторское видение, выраженное в качественном продукте», покупатели, которые возвращаются годами, и команда, способная сочетать творчество с дисциплиной. 

Основатель бренда House of Leo и куратор направления «Мода» в Школе дизайна Вышки Леонид Алексеев говорил с позиции человека, закрывавшего собственный бренд: после такого опыта, по его словам, уже ничего не страшно. На провокационный вопрос, можно ли копировать чужой стиль в начале пути, Алексеев отвечает положительно: без цитирования и насмотренности найти свой почерк невозможно. Как и вырасти — в продажах, медийности и объеме производства — без делегирования.

Студенты меньше говорят про цифры, больше — про голос и характер. «Успешный модный бренд — это целый мир, в который хочется погружаться», — считает Агата Степаненко, молодой модельер Британской высшей школы дизайна. По ее мнению, люди покупают не только вещи, но и историю, частью которой хотят стать. 

Дарья Чельцова из РГУ имени Косыгина уверена: сильный бренд узнают без логотипа. Это не «мы тоже делаем одежду», а «мы делаем только так». А Екатерина Топорова и Полина Столбова из Британки описывают успех через людей. Для Топоровой критерий ясный: вещи бренда ищут на вторичном рынке и покупают уже из-за имени на бирке. Столбова видит в бренде сообщество, которое не отпускает клиента после первой покупки. 

Ксения Михеева и Екатерина Захарова из Института бизнеса и дизайна B&D сходятся в том, что бренд не должен бояться перемен. Первая уточняет: экспериментировать можно, если сохраняешь свой код и ведешь с клиентом регулярный диалог. Вторая добавляет: настоящий успех начинается там, где тренд проходит через ДНК бренда и становится узнаваемым. 

Абсолютными романтиками студентов редакция назвать не может, и вот почему. Валерия Попадюшкина из РГУ, например, различает продаваемость и окупаемость: первая — когда вещь вызывает не «вау», а «я хочу это себе», вторая — когда за эмоцией стоит система, позволяющая расти, а не жить от коллекции к коллекции. 

Светлана Ручкина, дизайнер Института технологии легкой промышленности, моды и дизайна, называет ДНК необходимым, но недостаточным: нужны гибкость к макроэкономике и знание болей клиента. «Мода — это искусство, но успешная мода — это бизнес», — резюмирует молодой дизайнер, а прибыль считает главным индикатором того, что смыслы находят отклик у аудитории. 

Анастасия Давыдова из Британки задает вопрос, с которого «Москвичка» могла начать свой паблик-ток: что считать успехом — выйти в ноль, продать коллекцию, не закрыться или выпустить вирусный айтем? Ее ответ: успешен тот, кому не приходится идти на компромисс. 

Фото: архивы пресс-службы, личный архив